ЦСКП
Также в разделе:
Заработала новая версия сайта
Коллеги и партнеры:


  • Rambler's Top100

    Яндекс цитирования

    ЦСКП: Стенограмма совместного заседания политических клубов партии «Единая Россия» на тему: «Приоритеты Российского государства в борьбе с монополизмом»

    [02.06.2011]

    Председательствует   Ю.Е. Шувалов. 

    Шувалов Ю.Е. Уважаемые друзья, я всех приветствую! У нас сегодня очень важное обсуждение. Присутствует Игорь Юрьевич Артемьев, наш товарищ. Давно мы знакомы, он из Петербурга, и уже давно работает в Правительстве, один из ключевых сейчас участников программы модернизации, реальной модернизации нашей экономики. Я хочу напомнить, что парламентское большинство «Единой России» совместно с Антимонопольной службой уже реализовало ряд очень важных подготовительных решений через законодательное обеспечение – это законодательство по конкуренции, это вопросы, связанные с госзакупками, и есть еще планы, о которых Игорь Юрьевич сегодня готов рассказать.

             В целом, я считаю, что именно с Антимонопольной службой сейчас парламентскому большинству, депутатам Государственной Думы и нам, центрам, обеспечивающим эту работу, институтам и клубам Партии, надо работать более плотно, потому что, есть готовность со стороны Игоря Юрьевича к такой дискуссии, и она всегда, собственно говоря, была. Но сейчас момент, когда мы хотим выйти на новое качество экономики и обеспечить это качество за счет именно демонополизации. Это основная, как мне кажется, проблема нашей экономики, оставшаяся еще с советских времен. С одной стороны, это преодоление старых каких-то тенденций, с другой стороны, это сегодняшние угрозы и вызовы, те же экономические сговоры на продовольственном рынке, технологическом рынке, на сырьевых рынках. И понятно, что противостоять этому и двигаться вперед мы можем только вместе, и вместе мы можем говорить о новой модели регулирования экономики, которая соответствует интересам новой России, тем задачам, которые ставит перед нами наше руководство – Владимир Владимирович Путин, Дмитрий Анатольевич Медведев. Я думаю, что сегодня как раз мы возвращаемся к тем форматам обсуждения, когда мы можем творчески относиться к дискуссии, и на выходе могут быть интересные решения, в том числе и законодательные инициативы. Поэтому я предлагаю сначала послушать Артемьева Игоря Юрьевича, а потом перейти в режим обсуждения и, может быть, каких-то инициатив.

             Артемьев И.Ю. Уважаемый Юрий Евгеньевич, уважаемые коллеги! Прежде всего я хотел бы сказать, что для меня большая честь и радость здесь сегодня рассказать о нашей совместной работе и о том, как мы видим будущее этой работы. Но в качестве вступления я хотел бы сказать, что сегодня, по прошествии особенно последних семи лет, в мировом сообществе, которое объединяет так называемая международная конкурентная сеть, принято считать, что российское антимонопольное законодательство гармонизировано с лучшими антимонопольными практиками мира, входит в эту семью лучших практик мира. И то, что такие страны, как страны Евросоюза, проходили за 30-50 лет, американцы – за 50-70 лет, это произошло в России, если говорить совершенно конкретно, в последние 7 лет, или, можно считать, 20 лет. То есть мы в последнее время очень существенно изменили и модернизировали наше законодательство.

    Поскольку практика всегда немножко отстает от законодательства, мы сейчас больше всего заняты тем, чтобы постараться, чтобы те законодательные новеллы, которые были приняты российским парламентом, уже внедрять в жизнь и уже обеспечить высокие стандарты правоприменения. Но я хочу сказать, самое главное, мы понимаем прекрасно, что без законодательной базы, без парламентского большинства, без Партии «Единая Россия», которая проголосовала за это и поддержала это, ничего бы этого у нас не было. Это факт. «Единая Россия» есть и остается ведущей политической силой нашей страны. Я, допустим, представитель другой партии, но это в данном случае не имеет никакого значения. Я очень благодарен Партии «Единая Россия» за ту поддержку, которую мы чувствовали и когда мы работали в комитетах, и когда мы приходили на вашу фракцию. И самое главное, вот это модернизационное законодательство, которое, как справедливо Юрий Евгеньевич сказал, имеет очень большое будущее, на мой взгляд, оно было принято, и принято в 2006 году в виде «первого антимонопольного пакета», в 2009 году – в виде «второго антимонопольного пакета», и, наконец, мы сейчас выходим к вам от имени Правительства, и в понедельник комиссия Вячеслава Викторовича Володина будет обсуждать «третий монопольный пакет» уже в варианте внесения на Правительство. Мы придем к вам в ближайшее время с «третьим антимонопольным пакетом».

             Если позволите, я попросил бы открыть первый слайд. У нас появилась миссия. Мы считали, что любой уважающий себя орган исполнительной власти должен как-то определиться, как он будет объяснять молодежи, которая приходит в его ряды, зачем вы работаете. И мы написали на своих знаменах, что этой миссией является свобода конкуренции, эффективность защиты предпринимательства ради будущего России.

    Собственно, мне дороги в этой миссии две вещи. Первое, мне дорого, как и любому из нас, будущее нашей страны, но мы его тесно связываем как органы исполнительной власти именно с защитой предпринимательства. И в этом смысле мы должны отстраивать свою работу именно как орган, который будет защищать предпринимательство.

    Пожалуйста, второй слайд. Действительно, международная конкурентная сеть в прошлом году признала, что Российская Федерация имеет три звезды в рейтинге, из 140 стран мы находимся сегодня на 19-ом месте в мире. Если говорить о странах, поскольку, например, в таких странах как Бразилия вообще три антимонопольных органа, в Англии – два, и т.д., Российская Федерация сегодня в лице Федеральной антимонопольной службы занимает 16-ое месте в Международном рейтинге эффективности правоприменения по всемирному обзору по конкуренции, то есть самому общепризнанному рейтингу, который существует в мире. Мы очень хорошо понимаем, что это речь идет не о ФАСе, а о Российской Федерации. Мы очень хорошо понимаем, что речь идет пока еще не о нашем даже применении, которое, как я уже сказал, несколько отстает от законодательства, а речь идет, конечно, о наших законах. То есть то, что было внесено Правительством, поддержано парламентом, причем в парламенте, конечно, эти законы подвергались очень существенной профессиональной доработке, и то, что было подписано Президентом. Поэтому это не про нас, это про Россию, это про наши органы власти, которые добивались этого результата на протяжении последних семи лет.

    Пожалуйста, следующий слайд. Если вспомнить сейчас, чем занимается ФАС, мы не вполне обычный антимонопольный орган даже с точки зрения европейской традиции. У нас есть и другие функции, которые достаточно тесно связаны с конкуренцией, но, вообще говоря, не являются обычно полномочиями антимонопольных органов. Помимо антимонопольного законодательства мы занимаемся еще субъектами естественных монополий, мы еще занимаемся законодательством о рекламе, контролем государственных муниципальных закупок. Последнее время так называемый 57-ой Закон, мы выполняем роль такого аппарата при высокой Правительственной комиссии по иностранным инвестициям в стратегические отрасли. Закон «О торговле» вот этот дискуссионный, который я считаю важным шагом в области регулирования, тоже был отдан нам под контроль. И кроме того, конечно, торги по различным видам распределения природных ресурсов, будь то недра, торги по Водному кодексу, Лесному кодексу и т.д. тоже в зоне нашей ответственности. Это, конечно, очень большой блок вопросов. А если два слова сказать о нашем штате и как мы устроены, то мы имеем центральный аппарат в Москве, 82 территориальных органа. Мы имеем по общему штату всего 3,5 тысячи человек на всю Россию. Для справки, Налоговая имеет около 120 тысяч, Таможня – 100 тысяч. И вот мой любимый пример, с кем мы всегда хотим себя сравнивать – с самыми большими нарушителями антимонопольного законодательства – это Россельхознадзор. Вот у Россельхознадзора 16 тысяч государственных чиновников в России, у нас – 3,5.

    Пожалуйста, следующий слайд. Собственно, об эффективности работы органа свидетельствует то, как в конечном итоге устояли наши решения в судах или нет. Потому что можно сколько угодно кричать о своих победах, о вынесении решений, а потом, когда это все разваливается в судах, эффективность такой работы даже не равна нулю, она отрицательна. Мы очень большое внимание уделяли именно работе по правовому обеспечению наших всех процедур проверок, контрольных мероприятий, проведение дел и т.д. И мы очень гордимся этими цифрами, которые сегодня являются, насколько мне известно, самыми высокими в России среди органов исполнительной власти. В 2010 году в конечной инстанции было отменено 15,5% решений, которые были вынесены по нашим делам. Это означает, что, с одной стороны, нет никакой предопределенности когда ФАС выносит решение, а с другой стороны, это означает, что судебная практика уже сложилась. И, конечно, мы очень признательны и Президиуму Высшего Арбитражного суда, и Верховному Суду, которые на своих пленумах очень радикально и с точки зрения защиты и государственных, и частных интересов в нашей стране от монополистического произвола приняли свои решения пленумов. И обобщения высших судов сегодня играют не менее важное значение, чем само законодательство антимонопольное в нашей практике. Это тоже очень важно, когда третья власть с первой и второй властью работают вместе.

    Дальше. Мы переходим уже к тому, какие возможности у нас появляются в работе и что мы, собственно, должны делать. Наша самая боевая статья – это 10-ая, которая пресекает классическое злоупотребление доминирующим положением.

    Что было принципиальной новеллой в этой сфере и почему вдруг стали появляться крупные дела, и почему суды стали принимать положительные решения, в том числе по гигантским штрафам? Те же нефтяные монополии заплатили уже в государственный бюджет, это цифра, которую я могу совершенно официально сказать, 15 млрд. рублей только по первой и второй волне, не считая того, что уже 52 новых дела возбуждено в регионах и большое дело еще возбуждено на федеральном уровне. Дело все в том, что мы с вами пришли к выводу, что обычная теоретическая конструкция доминирующего положения, если его применять так, как его применяли раньше в России с 1991 года, она подразумевала очень простую вещь, что если компания имеет долю больше, чем 35% на рынке, то она может быть признана монополистом, а если меньше, то нет. У нас ни одна нефтяная компания, даже самая крупная – «Роснефть», не имеет этого. А рынки у нас не конкурентные совершенно. И правила поведения на конкурентном рынке, где доля в 35% является определяющей, никак не распространяется на так называемые олигопольные рынки. Их всего 3-4-5 компаний, где есть определенные гигантские барьеры входа. Попробуйте построить нефтеперерабатывающий завод. Во-первых, в бюрократии погибнете, во всех согласованиях, во-вторых, еще миллиард долларов нужно все время иметь в кармане, чтобы еще успеть его вложить. То есть вот такое отсутствие входа на рынок других игроков, стабильность долей и, самое главное, правила, которые на этом рынке складывались при определенной безучастности государственных структур за последние 15 лет, они приводили к махровейшему монополизму.

    Мы с вами ввели законодательно то, что на самом деле восходит к классическим трудам европейских экономистов, мы с вами ввели понятие так называемого коллективного доминирования. Мы сказали, что на особых рынках олигопольного типа, где очень мало компаний, есть такие признаки: достаточно трем компаниям иметь в сумме 50%, как они должны рассматриваться как коллективно доминирующие. И если они злоупотребляют своим коллективным доминирующим положением, тогда этого достаточно, чтобы предъявить им обвинение, например, в монопольно высоких ценах. И, собственно, все наши крупные дела по нефтяному сектору, по роумингу, ранее по классическому сговору ценовому у трех компаний телекоммуникационных или, скажем, другие важные дела, они опирались на эту новеллу. То есть, если бы мы это с вами не сделали в 2006 году, мы бы бегали по-прежнему с соломенной шпагой, размахивали ею, грозили пальцем и т.д. Это было бы абсолютной бессмыслицей. И сегодня, если вы обратите внимание на критику, которая раздается, она прежде всего со стороны крупных структур направлена именно на институт коллективного доминирования, я хотел бы обратить на это внимание.

    Второе. Конечно, мы сделали с вами абсолютно беспрецедентную вещь. Поправки, которые принял парламент в 2006 году, которые ввели абсолютно чуждую для нашего административного кодекса совершенно новую формацию штрафов – так называемых оборотных штрафов от 1% до 15% годовой выручки компании. Это при том, что у нас же в КоАПе еще штрафы за переход улицы, еще что-то такое, где вообще говорилось, что никаких оборотных штрафов быть не может. Это, конечно, потрясающее юридическое действие, на которое очень трудно даже было рассчитывать. И именно после того, как мы это обсудили на фракции, в комитетах ваших, это стало реальностью. Но если до этого штраф был 500 тыс. рублей, я вам могу сказать, вас могли спокойно закрыть. Потому что деятельность наша в отношении крупнейших компаний была абсолютно бессмысленной. Мы могли только что-то разъяснять, условно говоря, кукарекать, а потом накладывать 500 тыс. рублей после двух лет судебных разбирательств. Ну что это за работа? Я хочу заметить, что в России, на мой взгляд, очень много еще органов надзора, которые, с одной стороны, имеют гигантские полномочия с точки зрения торможения всяческих процедур, и в то же время не имеют даже разумных штрафов. Вот есть несколько организаций, я сейчас не буду в это вдаваться, я уже как один из членов Комиссии по административной реформе могу сказать, когда гипертрофировано выражено торможение, можно задержать, остановить, изъять документы, не дать согласования и т.д. Охранительная система торжествует в этом – в задержании всей этой процедуры модернизации. При этом штраф у них 2 тыс. рублей.

    Должно быть все ровно наоборот. Не нужно никаких вводить контролей, которые предшествуют процедуре. То есть собственник должен в значительной степени под свою ответственность, руководствуясь правилами, нормативами, делать эту работу. Но если только он отступил от этого права, есть опасность, общественная или технологическая – какая угодно, он должен платить большой штраф. Поэтому нужно изъять из органов надзора вот эти все крючки и жесточайшим образом преследовать сами органы надзора, в том числе и ФАС, за создание таких крючков, а штрафы должны быть большими. Вот если как идеологическую норму вы сможете это рассмотреть на своих заседаниях, я буду очень признателен, потому что это означало бы очень серьезную помощь нашим лидерам в отношении модернизационных программ. Ну как это сегодня бюрократия сдерживает – это понятно.

    Дальше, пожалуйста. 11-ая статья на самом деле самая грозная статья антимонопольного законодательства, но стала она грозной только недавно, и опять же только потому, что в 2009 году парламент принял 178-ую статью Уголовного кодекса. 11-ая статья нашего антимонопольного законодательства – это преддверие 178-ой статьи УК. Это наказание за ценовые сговоры, это картельная практика. И я хочу сказать, что когда мы обсуждали план уже борьбы с картелями, мы предложили пойти и посмотреть вначале, а что творится на социальных рынках, которые касаются каждого человека. Я смею вас уверить, что если бы мы пошли на другие рынки, мы бы и там нашли картели. И не потому, что мы такие деятели, у нас мания преследования и все остальное, а потому, что 20 лет у нас никто этим не занимался, а структуры Госплана, которые были в Советском Союзе, тихо перекочевали на поле рыночной экономики, где они продолжали управлять. Вот когда в свое время решениями органов власти министерства были лишены этой власти, очень многие министры, аппараты, они никуда не делись, они остались и продолжали координировать деятельность отраслей, сдерживая развитие институтов рыночной экономики, а сейчас просто это организаторы картелей.

    Вот смотрите, мы пошли на рынок энергетического угля, и сразу там обнаружили национальные картели, которые связаны с энергетикой, с энергетическим углем. Ясно, что это тариф на тепло для всего населения страны.

    Мы пошли смотреть, что происходит на рынке фармакологии. Мы сразу там обнаружили тоже картельный сговор, сейчас заведены и по первому, и по второму случаю уголовные дела.

    Мы пришли на девять предприятий хлорной промышленности одновременно – в одно и то же утро, в один и тот же час на все предприятия, и везде нашли письменное картельное соглашение, действующее с 2000 года, где прямо говорится о ценах, о разделе рынка, о росте этих цен в три раза. А это что? Это обеззараживание питьевой воды, это тоже социальный тариф.

    То есть лекарства, тариф на тепло, тариф на воду.

    Мы решили посмотреть, как осуществляется страхование уже на финансовом рынке автовладельцев по системе ОСАГО и КАСКО. Мы сразу нашли 10 страховых компаний, которые находятся в картельном сговоре, которые в два раза увеличили соответствующий страховой тариф, и все это сейчас находится на стадии возбуждения уголовного дела, а наши процессы уже завершены.

    Более того, некоторые компании воспользовались признательной практикой и явились с повинной в антимонопольные органы, то есть у нас еще есть заявления о том, что они там участвовали. Они будут выступать свидетелями обвинения в уголовном процессе.

    То есть, понимаете, мы могли прийти и в другое какое-то место, и там тоже наверняка это есть. И классический рынок, я думаю, это рынок нефтепродуктов, где все это продолжается и поныне. Но здесь, с одной стороны, государство должно показывать на таких примерах, что практика осуждается государством, осуждается гражданами. Вводить большие заградительные штрафы, но и уголовная ответственность в этом отношении за картельную практику введена везде в мире, мы не исключение, потому что это одна из разновидностей мошенничества.

    Но понимаете, как здесь работает? Я хочу обратиться к Партии. Высокие государственные институты сегодня, я знаю позицию и Председателя Правительства, и Президента, они однозначно поддерживают эту борьбу. Но очень важно, чтобы другие системы, в частности, правоохранительная система, тоже поддерживали эту борьбу. Я задал вопрос заместителю генерального прокурора США, а он курирует у них антимонопольную политику именно на таком уровне, на очень высоком, как они относятся к картельным практиками среди экономических преступлений? Он сказал очень просто: по нашим данным американским это самое опасное экономическое преступление. То есть открытая рыночная экономика от многого защищена своими саморегулируемыми институтами. Но как только возникает монополизм, который сопровождается прямым криминальным действием, то есть прямым ценовым сговором, все абсолютно становятся беззащитными. Цена может расти в разы, никуда не денешься, будешь покупать тот же самый бензин при низких температурах или детское лекарство будешь покупать – спасать жизнь своим детям. И достаточно двум-трем производителям цинично за спиной договориться – сделать очень трудно что-либо.

    Мы сейчас только-только начинаем с правоохранителями вообще эту тему обсуждать после принятия 178-ой статьи. У нас только одно дело пока закончилось, когда методами оперативно-розыскных мероприятий была введена прослушка компаний, и уже к нам в дело были положены на стол расшифровки прямых переговоров о картелях. Сейчас еще несколько таких ситуаций мы обнародуем в ближайшем будущем. Это означает, что если у нас есть картели на самом высоком уровне экономики, где велик монополизм – нефтяные компании и т.д., надо заниматься этим так же упорно, как углем или информацией. То есть не должно быть неприкасаемых в этой сфере. И мы очень надеемся, что эта практика политически постепенно будет разворачиваться в эту сферу.

    Задачи поймать всех нет. Задача сказать: так нельзя. Самые одаренные, кто попадется под руку, должны отправиться, куда определит суд. Во всяком случае, если мы не расчистим нашу экономику от картельных сговоров, мне кажется, будет большая проблема. Вот сейчас есть некоторый положительный тренд.

    При этом я вам могу сказать, что некоторые министры в Правительстве считают совершенно спокойно, что никаких картелей у нас нет, что все это нам приснилось.

    Ну, закрепили уже судебными решениями целый ряд таких позиций. Сейчас на национальном уровне тоже постараемся убедить суды, что все это на самом деле имеет место и все это очень серьезно. Тогда поговорим, что называется.

    Дальше. 14-ая статья, недобросовестная конкуренция. Речь идет о том, что нельзя распространять ложные сведения. Классический вариант, когда один банк распространяет какие-то листовки, что другой банк завтра упадет, тот банк сметают, вклады граждан, падает все это. Это наносит огромный ущерб финансовой системе. Но я хочу обратить ваше внимание даже не на это. Есть одна проблема, которую мы сейчас обсуждаем с Игорем Ивановичем Шуваловым, но оно пока не носит достойного резонанса, который должно получить.

    Я хочу сказать о проблеме параллельного импорта. Это тема, которая сегодня приводит к тому, что импорт в Россию жизненно важных продуктов является завышенным примерно на 15%. Это моя оценка.

    Что сделали мы в свое время? То ли под влиянием МВФ, то ли под влиянием каких-то других международных институтов, когда нас все широко обвиняли в том, что мы самая главная страна, которая торгует контрафактом. И мы умудрились написать в Гражданский кодекс России, не куда-нибудь, и в целый ряд еще других актов то, что если гражданин ( я в упрощенном варианте, не юридическом скажу), если мы с вами как граждане приедем в любую страну, например, Германию, и захотим купить легально произведенный, лежащий на прилавке товар, но который еще сохраняет патентную защиту, в отличие от всех стран мира только мы с вами добровольно возложили на себя такое обязательство – нам недостаточно получить чек и перевезти его через границу домой, нет, мы не имеем такого права, нам нужно получить еще разрешение правообладателя. Я хочу спросить, в 2011 году это позорное явление мы как-нибудь поправим?

    Я еще раз хочу сказать, в мире существует несколько способов введения в оборот товара. Только мы и Венесуэла имеем так называемый принцип исчерпания прав, когда товар считается введенным в оборот только если он введен на территории Российской Федерации. Вообще для любых людей во всем мире достаточно, чтобы он был введен в Австралии, в Африке, в США, где угодно, и после этого любой гражданин может и для целей перепродажи, и для целей собственного потребления свободно его купить, обращающийся на рынке, и завезти в страну. У нас таможня и правоохранительные органы отбирают на таможне у российских граждан эти товары, законно приобретенные за рубежом, на основании того, что нам кто-то когда-то в 90-е годы навязал, что мы страна контрафакта. Послушайте, но мы не банановая республика, чтобы позволят такие вещи.

    Почему я прошу обратить внимание на этот вопрос? Потому что в каком-то смысле этот вопрос и политический, решать его должны политики, депутаты, может быть, в меньшей степени мы. Мы как Антимонопольная служба почему об этом говорим с такой большой тревогой? Потому что это рождает институт эксклюзивного дилерства на территории России. Монополии сегодня со всего Запада и всего мира торгуют через границу с Россией, это монополии в единственном числе, они вздымают цены в разы. И сегодня наши граждане не могут купить те необходимые им товары, во-первых, ввезти не могут, а если могут купить, то только через одного официального дилера. То есть мы создаем монополизм дилеров. И, кстати говоря, в «третьем антимонопольном пакете» мы будем просить вас нас поддержать, чтобы очень жесткие санкции к таким дилерам предъявлялись, если, например, цена, упомянутая в Германии, 20 долларов, а этот дилер продает здесь за 200 и за 500 тот же самый товар. Мы тогда применим метод сопоставимых рынков, Германию сравним с Россией, а также с Польшей, допустим, и с Латвией, и предъявим оборотный штраф этому дилеру. Но сегодня у нас такие нормы записаны в Четвертую часть ГК. Конечно, их нужно поправить, либо, может быть, если они не очень однозначно написаны, может, даже просто практика должна другая сложиться судебная или правоприменительная. Но это все касается 14-ой статьи, почему я об этом и хотел сказать.

    Пожалуйста, дальше. 15-ая статья, может быть, одна из самых применяемых нами. Дело в том, что вы дали нам в руки оружие, которым не обладает большинство антимонопольных органов стран мира. Вы разрешили нам с подачи Правительства штрафовать других государственных чиновников, причем очень высокого уровня, практически всех, кроме Председателя Правительства и, разумеется, депутатов, которые имеют неприкосновенность, если они нарушают законы конкуренции, если они вводят в действие, те же губернаторы, например, акты, ограничивающие конкуренцию, если они занимаются региональным сепаратизмом – «не вывозите цемент из этого региона» или «я не пущу чужую водку в этот регион». Вот эта вся история – это наша 15-ая статья. 54% всех дел, которые мы возбуждаем, это она и другие статьи, сопряженные с действиями органов власти. Кто у нас по-прежнему главный нарушитель? Оказывается, у нас, конечно, не предприниматель самый главный нарушитель. Бизнесу создаются невыносимые условия вот в этой ситуации, когда чиновники действуют таким образом.

    Я могу сказать, что мы несколько тысяч дел в прошлом году выиграли в судах. Но это же капля в море! На месте вот этого гриба, который мы сорвали, вырастают новые. Но причины здесь другие. Но тем не менее, может быть, стоит, Юрий Евгеньевич, если вы пожелаете, мы можем сделать большой обзор практики по тому, что, собственно, нарушает власть. Потому что тогда вы можете через свою Партию сказать, что хотя бы наша-то власть не должна это нарушать, давайте это не будем делать! А это мы с удовольствием сделаем, у нас есть такие обзоры.

    Идем дальше. Уголовный кодекс, я уже об этом рассказал.

    Идем дальше. Известные дела, первое, Президиум Высшего Арбитражного Суда. Это историческое дело, безусловно, оно войдет во все учебники, это аналог дела Рокфеллера в США. Это прецедент, несомненно, на основании которого важно, что не только компании были признаны виновными, и потом все остальные суды, а их около ста. Мы выиграли по прецеденту этого суда, и эти все суды завершены, и все компании заплатили и доплатят оставшиеся деньги. А, кроме того, очень важно было, что суд утвердил, что мы правильно определили географические границы рынка, мы правильно определили продуктовые границы, мы правильно посчитали рынок, мы применили правильные формы, мы применили правильные методики, и это сегодня уже «фотография», которая прошла уже не только период проявления, но и закрепления. И это то, что могло родиться только на основании «второго антимонопольного пакета», который был принят, и который дальше закрепился в этом прецеденте.

    Пожалуйста, дальше. Это решение Пленума важнейшее, которое уже фактически разъяснило всем судам, как нужно действовать, это важно.

    Дальше. Вот «третий антимонопольный пакет». Я буквально два слова о нем скажу, я не буду подробно о нем говорить. Этот пакет решает следующие две проблемы. Он либерализует, делает более понятным, ясным законодательство для бизнеса, и ужесточает еще больше в отношении действий госвласти. То есть если у нас раньше все-таки уголовная ответственность – это для бизнеса, дисквалификация – это для бизнеса, оборотный штраф – это для бизнеса, то мы резко сокращаем определение картеля, чтобы не было двусмысленности, мы либерализуем ситуацию с вертикальными соглашениями, за исключением случаев параллельного импорта. Мы там очень многие новеллы расписываем очень подробно. И наши разговоры с предпринимателями – с «Деловой Россией», с «ОПОРОЙ», с РСПП – и были основой всего этого дела. Но в отношении государственных служащих Председатель Правительства распорядился, чтобы мы еще больше ужесточали ответственность, делали ее предельно конкретной. Соответственно и в КоАПе появляются новые совершенно статьи о том, что государственный чиновник может быть подвергнут дисквалификации, более внятно это объясняется.

    Я вам сразу хочу сказать, что у нас сейчас около десятка дел в судах на дисквалификацию должностных лиц, причем федерального уровня в том числе, которых суд может лишить права занимать федеральную должность сроком до трех лет, у нас такие процессы тоже уже есть, и мы ждем решения судов. Это тоже очень многих бы научило, и тогда бы действительно бизнес сказал: да, Конституция говорит нам о свободе предпринимательства, и мы видим, как чиновник очень высокий был дисквалифицирован судом по представлению парламента или, допустим, антимонопольного органа. Это же правильная вещь. Сколько всего этого происходит, и никто еще толком за это не отвечал. Пусть хотя бы таким образом.

    Таким образом, два этих направления мы подробно будем у Евгения Алексеевича прежде всего в комитете и в других комитетах будем обсуждать, и никаких неприятных вопросов для нас, конечно, нет. Мы еще придем на фракцию, там мы сделаем подробнейший доклад, но сейчас у меня цель немножко другая.

    Пожалуйста, дальше. Это все то, что мы там делаем.

    Теперь я хотел бы сказать о двух наших направлениях. Одно самое дискуссионное – это 94-ый Закон, а второе – это то, что касается сайта, о котором еще мало кто знает, это сайт torgi.governement.ru. Наша мысль была очень простая, и здесь мы тоже просим вас нас поддержать, потому что ситуация то буксует, то движется недопустимо медленно, а мне кажется, что она должна очень быстро и эффективно навести порядок в очень важной сфере. Как вы знаете, у нас есть по 94-му Закону общенациональный сайт zakupki.governement.ru, и сегодня любой гражданин России может посмотреть, что закупают государственные служащие, как это все происходит. И кроме того, существуют уже электронные формы контроля, которые мы используем, для того, чтобы выявить какие-то несоответствия. То есть 94-ый Закон, конечно, не может справиться с коррупцией, и на фоне той коррупции, которую мы, к сожалению, сегодня имеем, он будет тоже давать сбои, он будет «чихать», «кашлять», но тем не менее неоспоримо то, что он открыл ситуацию для общества. И мне кажется, что такая открытость – это правильно с точки зрения нашего будущего. Так вот тот сайт позволяет с помощью поисковой системы любому гражданину, предпринимателю прежде всего, найти все оферты, которые государство выставляет. Государство желает купить что-то, кукурузу или зерно, повесило «зерно» и сразу 10 тысяч откроется оферт, кто что закупает. То есть предпринимателю понятно, куда прилагать свои руки. Он может найти свой регион, посмотреть, что закупает соседняя больница, и таким образом сориентироваться по логистике, чтобы его предложение было конкурентоспособным. Тот сайт дает возможность до 400 млрд. рублей перегружать в пользу малого бизнеса за счет электронных аукционов. Но об этом вы знаете, я чуть позже об этом скажу.

    Но мало кто знает, что мы выступили инициаторами другого сайта, который с легкий руки тогдашнего председателя Комиссии по административной реформе Сергея Евгеньевича Нарышкина уже сделан, он называется torgi.governement.ru. Идея какая? Там государство закупает – сайт закупки, а здесь государство все, что продает, все должно быть в оферте на одном и том же сайте.

    Сейчас я подписывал на основании Распоряжения Владимира Владимировича о том, что сдача в аренду госимущества вся должна быть на офертах там, а Шувалов распорядился (это было год назад), что туда должны перейти все объявления о торгах землей, лесными ресурсами, рыбными и другими биологическими квотами, конфискатом таможенным и иным, вещественными доказательствами с истекшим сроком хранения, приватизационными процедурами. То есть, вообще говоря, если политически говорить о том, что должен сделать этот сайт, он должен предоставить любому гражданину возможность посмотреть, а кто продает и как продает, какие государственные органы. Для контролеров, для прокуратуры, например, для нас, это означает посмотреть, как назначается стартовая цена – очень интересно. А почему земельный участок выставлен таким образом вне процедур торгов? А если он не заведен был в эту систему, то тогда в Казначействе, когда будет соответствующий приход оформляться, не будет соответствующей отметки, можно электронным образом выявлять процедуры соответствующих операций без торгов. Что у нас происходит с имуществом, мы все понимаем, и там, конечно, нужно наводить порядок.

    Разумеется, следующий этап по этому сайту – это должен быть отбор электронных площадок, тех же, которые работают, или других, каких угодно, на конкурсе. Но там должно быть 3-4-5 электронных площадок, где наряду с этой офертой, по которой есть поисковая система, опять же все можно найти, еще и должны проводиться соответствующие электронные торги либо конкурсы, если это установлено законом, которые приведут к тому, что все будет прозрачно и ясно. Но ясно, что ни первая система, которая называется сайт zakupki.ru, это электронная система, пять площадок, они не имеют аналогов в мире. Они не имеют аналогов в мире даже в маленьких микроскопических странах, а уж говорить о таких странах как Россия – от Владивостока до Калининграда в сделанном виде… Знаете, я когда встречаюсь с коллегами из антимонопольных органов разных стран, они просто не верят, что это может быть в России. Для них Россия – это коррумпированная страна замшелая с огромными территориями, ракетами и балеринами. И когда мы это им показываем, что это современная телекоммуникация, распространяющаяся на такую территорию, на 140-миллионное население и на тех самых чиновников, которые больше всего говорят, что они всегда во всем виноваты и т.д., а сделали это все чиновники – самую открытую систему и прозрачную, то они просто изумляются. Они не верят. Мы привозили одних, других, пятых, десятых, они бегали по нашим электронным площадкам и не верили, как Станиславский: не верю, и все! Мы заставляли их крутить ручки, наконец-то они поверили, они обалдели все сейчас!

    Я это говорю еще к тому, что очень много разговоров о том, что нужно отменить 94-ый Закон. Это тоже не всем нравится по понятными причинам. Но я прошу вас поддержать это, потому что это будущее нашей страны – открытость, прозрачность, то, что мы можем всему миру сказать, какая мы на самом деле страна. И то, что в Евросоюзе это в лучшем случае появится в 2017 году, американцы сейчас будут очень сильно модернизировать свою систему и т.д., но я могу долго на эту тему говорить.

    Пожалуйста, дальше. Я хочу, чтобы мы пришли сейчас к 94-му Закону. Я не буду долго говорить на эту тему. Я предпочел бы, чтобы мы добрались до слайда «Мифы». Просто я хочу сказать чисто политическую преамбулу. Я готов в любой аудитории, какой вы пожелаете, самых больших противников 94-го Закона давайте всех соберем, и я и еще 2-3 человека из Антимонопольной службы, мы беремся постараться ответить на все вопросы. Более того, мы уже столько прошли дискуссий, что, конечно, мы понимаем, что на самом деле основной причиной всех этих дискуссий являются причины политического плана, экономического плана, и еще то, что большие начальники не читают большие законы. Потому что в законе все есть, мы его знаем почти наизусть, поэтому на многие вопросы можем ответить.

    Опять же, в чем есть коллизия и сейчас навязанный спор, что нужно: контрактная система федеральная или 94-ый Закон? Это очень искусственное упрощение. Когда говорили всегда о том, что 94-ый Закон должен быть в таком виде, и называли его законом о размещении государственного заказа, задача была очень простая – написать процедуры этого размещения, и только процедуры. И, собственно говоря, это и было сделано Минэкономики и нами, и 94-ый Закон и должен быть процедурным законом. Что произошло дальше? Почему-то стали называть 94-ый Закон законом о госзаказе. Разве мы можем спорить с тем, что нужно назначать начальную цену? Или не знает наш чиновник, что до 2006 года, когда появился закон, что нужно попросить гарантию на автомобиль, если он покупает? Мы сами что, забываем гарантию на холодильник или на часы попросить в магазине? Или надо ли вообще обсуждать вопросы, связанные с тем, как планировать госзаказ? Я очень извиняюсь, но если некоторые наши органы власти, которые за это отвечали, 15 лет ни хрена не делали, не смогли наладить планирование госзаказа, сделать его прозрачным, контрактную систему не придумали, что нужно типовые контракты для строительства, оказывается, отличающиеся от покупок яиц и макарон, то чем мы говорим? Мы что, совсем уже какие-то дети? И вот началась эта песня, что 94-ый Закон – это альтернатива контрактной системы. То есть вначале выдумали тему, а потом сами доблестно побеждают в этом споре. Ну это же просто смешно.

    Поэтому когда Председатель Правительства утвердил план перехода контрактной системы, да мы самые горячие сторонники. Когда сказали, что все, отказываемся от концепции, что 94-ый Закон – это только закон о размещении, и стали писать туда начальную цену, гарантийные периоды, мы сказали: ну если такая концепция поменялась, то конечно. Только нам сказали: помогите сделать процедуру. Мы сделали, и еще контролировать эти процедуру. Но если люди, еще раз говорю, за 20 лет не удосужились сделать никакого планирования, то при чем здесь мы? И вы тоже здесь не при чем.

    Поэтому я очень попросил бы вас обратить внимание на два тезиса. Первое, на искусственность этого спора. Нужна нам контрактная система? Бесспорно! Как можно быстрее! 20 лет назад нужна была. Нужно ее строить как можно быстрее, и мы будем самыми горячими сторонниками. Есть недостатки у 94-го закона? Да, конечно! Жулики опять начали обходить электронные аукционы, возникли какие-то проблемы с залогами, надо контролировать электронные площадки как новый институт, который работает по электронике, и т.д., все это понятно. Но я берусь, еще раз говорю, поскольку мы знаем закон, пройти вот эти все мифы вместе с вами и подробнее ответить на любые вопросы. И тогда выяснится, что останется только 4-5 вопросов, которые мы хорошо знаем, которые действительно нужно в самом 94-ом Законе менять. Но я сейчас не хочу вас перегружать этой всей материей.

    Просто хочу сказать такую вещь, это мое личное убеждение. Спасибо за то, что вы голосовали в парламенте за 94-ый Закон. И мое личное мнение такое, что этот закон сделал по борьбе с коррупцией больше, чем все остальные законы, ну, может, за исключением последнего вот этого этапа, когда стали приниматься законы об определении коррупции, штрафы и т.д. Это мое мнение. И второе, то, что вы проголосовали, вы не жалейте об этом. Вы сделали отличную работу. Просто когда за 15 лет привычных совершенно заработков, когда на госслужбе платят гроши, и есть уже узаконенный вариант, ну, 10% просто узаконены, это вообще даже никто не обсуждает всерьез, а бывает еще 40% и больше, как мы слышали и знаем, и вдруг у тебя вытаскивают кусок из горла, ну, тут даже возникает чувство несправедливости: что же со мной делаете? (Оживление в зале.)

    Но решать-то нужно как эту проблему? Чувство несправедливости может быть реально справедливо в чем? Мы создали систему правил репрессий, но мы систему стимулов не создали для чиновников. Я с самого начала этого закона говорил, ну дайте шесть окладов тем государственным чиновникам, ни больше и не меньше. А если он действительно создал такие условия, что у него экономия от стартовой цены – цена упала на 20%, ну дайте вы эти шесть окладов! Вы заработаете 100 млрд., а ему отдадите 2 млн., но тогда честный чиновник будет работать по-честному, и тогда станет сразу больше сторонников 94-го Закона.

    И последний тезис про 94-ый Закон. Говорят, этот закон все перевел на электронные аукционы, где единственный критерий – цена, и качество не учитывается. Ну, это бред, это специальное упрощение. Просто нет никакой разницы, вы электронным аукционом или конкурсом измерили эту цену, при том, что у вас в оферте качество должно быть описано. Если вы написали плохой холодильник, то вам все равно, в аукционе или в конкурсе, его и привезут, потому что вы так написали критерии качества. Какая разница, аукцион или не аукцион?

    И про качество еще одна вещь. Самый главный враг качества – это не электронный аукцион, а это откат. Потому что если я взял бабки, извините за выражение, какое качество я еще могу требовать? Поэтому главный враг – откат, а электронный аукцион – одно из эффективных средств борьбы с откатами, моя логика заключается в этом, значит, электронный аукцион – это хорошо для качества, а не плохо. Но нам все время говорят наоборот.

    Я думаю, что мне стоит остановиться. Но то, что касается вот этого закона, видимо, будут очень жаркие дебаты у нас в Правительстве до августа, поскольку Минэкономики собирается внести не что-нибудь, а именно закон о федеральной контрактной системе вместо 94-го Закона. Это будет большой спор. И если вопрос только в том, что этот номер не нравится и он себя как-то дискредитировал в общественном сознании, нужно номер поменять – это не проблема. А вот что касается содержания, давайте будем внимательны, потому что очень много все-таки, целый слой уважаемых коллег мечтает, чтобы отправить его куда-нибудь на Луну со всеми этими сайтами. Но хочу сказать, что 15 лет мы ничего не знали о госзаказе вообще с вами, что там происходит, мы просто вернемся в то же самое первобытное состояние, вот и все.

    Спасибо вам большое. Я старался в этом регламенте вот такие важные вещи выделить.

    Шувалов Ю.Е. Спасибо, Игорь Юрьевич. Я предлагаю перейти к блиц-дискуссии и выработать в результате некую программу совместной работы. То есть имеется в виду, что это не последняя, надеюсь, встреча, и она имеет возможность выработать программу совместных действий. Поэтому, Евгений Алексеевич Федоров, вам слово, пожалуйста.

    Федоров Е.А. Очень мне понравился доклад. Все абсолютно верно. Из мелких таких вещей я бы добавил, что те же региональные барьеры, мы сейчас с этим столкнулись, это не вопрос поддержки региональных производителей, а это чисто вопрос коррупции. Например, в Белгороде, помните, на Комиссии у Зубкова подняли вопрос по Белгороду, мы специально погрузились. Ни одна торговая организация не может войти в Белгород без специально уполномоченной Белгородским правительством какой-то фирмы на «д», «Добрыня» или как она называется. Естественно, она дает повышенные услуги с более высокими процентами, чем в среднем. Понятно, для этого ее назначают. И это чистая коррупция, стопроцентно какой-то вице-губернатор это дело «крышует». Поэтому уже вышли за вопрос барьеров давно.

    По Гражданскому кодексу абсолютно согласен. У нас очень много почему-то в Гражданском кодексе накопилось вещей, которые являются более глубокими, чем ошибки. Это нельзя назвать ошибками, и упомянутая вами вещь. Или, например, почему-то в нашем ГК запрещен такой вид интеллектуальной собственности как информация. Во всех странах он есть, и у нас был. Но по требованию консультантов почему-то при принятии Четвертой части ГК этот вид собственности почему-то вычеркнули из российского законодательства. И таких вещей довольно много. Поэтому это уже вопрос, по сути, суверенитета страны, а не вопрос ошибочно написанных законов. Именно так это и надо рассматривать.

    И в целом мы тоже четко понимаем, что у нас сегодня два, по сути, главных момента, которые характеризуют нашу деятельность. С одной стороны, мы меняем тип экономики на инновационный, в которой, по сути своей, другая промышленность, например, это промышленность малого бизнеса с принципиально другой конкурентной средой изначально. Сложившаяся сегодня у нас промышленность, экономика, она переходного периода – от советской командно-административной к полурыночной. Я не могу назвать ее даже рыночной, примитивно рыночной, может быть, если только так. И это совершенствование, и само по себе изменение типа, оно подразумевает принципиально другую конкурентную среду. Ясно, что в системе малого бизнеса конкурентная среда в принципе другая и там нет таких взаимоотношений, как между там двумя-тремя компаниями. Соответственно первый момент – это изменение типа.

    Второй момент – наведение элементарного порядка на рынке. Это и конкурентная среда. Вообще в идеале любой инициативный человек, имеющий знания, получивший сознательно знания и опыт, может создать любой бизнес и вывести его в самый огромный мирового масштаба. И понятно, что мы принципиально далеки, зазеркально далеки от такого метода построения бизнеса в Российской Федерации. Пока! У нас бизнесы все базируются на каком-то ресурсе, откуда-то полученном разными путями – по наследству, от государства, по связям и т.д. И уже на это строится вся система бизнесов. Даже небольших. А бизнесмены, которые вне этой системы, по сути своей, какие-то герои, потому что они вступают в борьбу с таким количеством проблем личного характера, вплоть до тюрьмы, что только герой может пойти по этому пути или человек, который не понимает, куда идет.

    Соответственно это разбивается на два направления: антимонопольная политика, о которой мы здесь говорили очень серьезно, и условия автоматического создания бизнесов на первом этапе, то, что называется у нас поддержкой бизнесов, в том числе и государственными институтами. Хотя на втором этапе это не нужно. Мы должны иметь среду, при которой бизнесы создаются автоматически любым специалистом, даже не надо денег для этого, потому что деньги дадут банки. И если есть квалификация, то она позволяет все эти механизмы привлечь.

    Соответственно главный недостаток – это отсутствие опыта на всех уровнях, как власти, так и бизнеса, так и вообще общества. Что такое рыночная экономика в принципе? Нет даже понимания, что это очень сложная система, многократно более сложная, чем госпланы, госснабы и командно-административная система. Это система взаимоотношений принципиально более сложная, и ее надо просто изучать. А у нас сегодня очень далеки вообще от понимания модели ее работы, хотя она, вроде, типовая классическая, но для нас она является каким-то будущим шагом восприятия. Это главная проблема.

    Но постепенно этот опыт приходит и, в том числе и ФАС его осваивает. Например, нарушения по принципу антимонопольной деятельности в 2010 году уже на 15% больше, чем предыдущие. То есть идет постепенное освоение этого опыта. И в законодательном плане, кстати, тоже. Вот, допустим, «второй антимонопольный пакет» увеличил число компаний, которые мы называем монополистами, с соответствующими выводами в десять раз. И только те компании, которые мы раньше не считали монополистами, наверное, компании связи, теперь считаем. И соответственно в отношении них начинают работать процедуры антимонопольного контроля.

    Хотел бы отметить, что с 1 июля у нас переходят на единое антимонопольное регулирование национальными антимонопольными органами, в том числе в Таможенном союзе. Это новое такое качество, которое надо осмыслить. По сути, это формирование новой экономической среды в этой сфере уже на троих, и в плане новизны этой среды может получиться определенный шаг вперед, потому что нет такой жесткой привязки.

    Я бы упомянул, на мой взгляд, стратегически не очень правильные шаги, например. У нас десять лет на лекарственном рынке государство регулирует цены и наценки. Конечно, с одной стороны, вроде, закон хороший, а с другой стороны, за все эти десять лет мы имели рост цен на лекарства в два-три раза больше, чем в свободной торговле, где такого регулирования нет. Вот пример – в два-три раза больше рост цен. И полностью грохнули всю фармацевтическую промышленность. Потому что бизнес действует по принципу: «раз там регулируют, я туда не пойду просто». Я пойду в другую область, буду строить отели в Турции. А вот где вы будете меня регулировать, ловить – мне не хочется. Это риски для меня, а бизнес с рисками связываться не хочет. Не хочет связываться с рисками – либо давайте мне сверхприбыль, то есть вот эта тройная цена на лекарства, когда сверхприбыль покрывает мои риски, либо я просто туда не иду. В результате оттуда бизнес вымораживается, разбегается, за ним стоит фармацевтическая промышленность, которая полностью исчезает. Как лед весной тает и все, и мы сейчас это наблюдаем. За 10 лет мы потеряли, уменьшили в два раза фармацевтическую промышленность, хотя хотели ее всегда очень сильно увеличивать. А жалко.

    Я бы отметил только, что нам нельзя останавливаться., одна конкретная вещь, на остановке с естественными монополиями. Мы остановились на энергетике, а зря, все равно без этого не обойтись. Придется системно трансформировать все естественные монополии в Российской Федерации, и надо накапливать для этого политические силы.

    Спасибо.

    Демин И.Ю. Я сидел, слушал доклад. Я насчитал, может быть, я ошибаюсь, доклад был не политизированный, но шесть заговоров против страны. Шесть олигархических заговоров, если так можно сказать.

    Артемьев И.Ю. На самом деле гораздо больше.

    Демин И.Ю. Я насчитал в том докладе, в котором перечисляется.

    Артемьев И.Ю. Я хочу сказать, Игорь Юрьевич, что у нас действительно есть такой класс олигархический, который совершенно по-другому понимает будущее страны, чем мы с вами должны понимать и большинство наших граждан. Поэтому, конечно, это все есть, и это их интересы. И это, конечно, интересы монополий.

    Демин И.Ю. Включая и 94-й закон.

    Артемьев И.Ю. Безусловно.

    Демин И.Ю. У нас получается, мы сейчас говорим в терминах Народного фронта, правильно? Меня Коган поправит, если я ошибаюсь. Мы говорим о том, что вы проводите в Антимонопольном ведомстве разведку боем, и нашли шесть вражеских пунктов, шесть крепостей, которые мы должны с помощью законодательства вам помочь преодолеть.

    Артемьев И.Ю. Диверсионные группы.

    Демин И.Ю. Нет, это мы диверсионные группы сейчас будем снаряжать для того, чтобы ломать эти крепости. Я правильно понимаю? То есть я понимаю, что доклад не политизированный, я понимаю, вы из другой партии. Но когда речь идет о едином фронте, там же не смотрят партийность и даже партвзносы не берут.

    Артемьев И.Ю. Если точно ответить на ваш вопрос, то я предпочел бы ответить так. Я так думаю, на самом деле. В первом приближении я всегда помню, что мы вначале граждане одной страны, а потом кто-то монополисты, кто-то в одной партии, а кто-то торговец, а кто-то инженер. Это первое, что нас объединяет. И, собственно, это главное. А уже второе, это уже касается интересов отдельных групп, в том числе интересов тех, которые хотели бы здесь устроить банановую республику и которые особенно в 90-е туманные годы предпринимали для этого отчаянные усилия. Это, собственно, понятно всем здесь присутствующим.

    Если говорить в том русле, как мы работаем, в смысле борьбы с монополиями, как возникает действительно то, чего мы все боялись, как в учебниках истории – государственно-монополистический капитализм, когда монополии еще в тесной связке с определенной группой государственных служащих действуют совершенно в конкретных интересах личного обогащения и ни о чем больше не думают. Это же мы все понимаем. Вот этому нужно противостоять.

    Но как противостоять? Нормальная цивилизованная форма – это законодательство. Это не какие-то внесудебные или внезаконодательные действия. Порядок устанавливается, доводится до граждан, после этого практика. Собственно, мы это и делаем. Почему все это затянулось? Вот я семь с лишним лет уже работаю руководителем. Правильно нас ругали в 2004-2005 годах, и вот я стоял на трибуне, депутаты критиковали нас правильно. А я говорил: вы сначала дайте нам оружие, а потом спросите. И я думаю, сейчас пришло время спросить, я не против.

    Демин И.Ю. Хорошо, тогда, может быть, я более провокационно спрошу. В части бензина. Вы считаете, что ваша борьба в судах с монополистами более эффективна, чем директивы, которые дает Премьер по снижению цены бензина?

    Артемьев И.Ю. Во-первых, борьба продолжается все время последние годы моей жизни, а Премьер только иногда дает директивы, причем устные. Только вы зря думаете, что он опирается не на нашу информацию. Он как раз опирается на нашу информацию. И если мы не говорим (ФАС) иногда сами, когда это обсуждается на высоком уровне с Премьером, Премьер хочет просто услышать их точку зрения, прежде чем мы это сделаем сами. Поэтому тут ничего страшного во всем этом деле нет.

    Что касается успешности – неуспешности. Понимаете, когда появились прецеденты высших судов, я вам могу точно сказать, сейчас наша деятельность будет соизмеряться уже теми цифрами, которые сегодня существуют, и мы уже будем успешны хотя бы потому, что суды уже будут руководствоваться единообразной практикой. Но здесь важно не пережать. Здесь важно не сделать так, чтобы стимулы к нефтедобыче стали отрицательными, и мы получим большие проблемы.

    Но причина всех этих кризисов, я вам могу сказать, если одним тезисом говорить, исключительно в уверенности своей неуязвимости, алчности наших крупнейших нефтяных компаний, и никаких других причин нет.

    Шувалов Ю.Е. Спасибо. Александр Александрович, пожалуйста.

    Овчинников А.А. Спасибо большое за очень интересное выступление. Именно выступление, а не доклад, хотелось бы подчеркнуть. И есть один вопрос и одно пожелание. Мне хотелось бы узнать вашу позицию в отношении, вот Евгений Алексеевич сказал, по поводу оценки развития нашей промышленности. В свое время, разрабатывая партийный проект «Свой дом» с Александром Борисовичем Коганом, мы применили там терминологию государственно-частного партнерства. Вот сегодня в своем выступлении, и учитывая вот это замечание Евгения Алексеевича по оценке нашей промышленности, ваше видение? Потому что это, с одной стороны, вроде бы сговор, с другой стороны, это разумные взаимные партнерские отношения.

    И пожелание, если это можно. Ваше выступление информативно очень насыщенно. Можно ли надеяться на то, что в ближайшее время такая обобщенная концепция развития, особенно в области совершенствования вашей деятельности, будет вывешена или на сайте, или где-то будет в сконцентрированном виде. Не в виде презентации, а именно концепции совершенствования деятельности применительно к современным условиям.

    Спасибо.

    Артемьев И.Ю. Большое спасибо вам за этот вопрос. Прежде всего я хочу сказать, что в соответствии с законом, мы сами себе это предложили вписать, мы делаем ежегодный доклад о состоянии конкуренции в стране и представляем его Правительству, и Правительство в силу сложившейся традиции обязательно заслушивает нас хотя бы раз в год, где мы описываем и конкретные рынки, в том числе такие традиционные для нас как металлургия или нефтедобыча, и таким образом высказываемся на таком уровне в отраслевом разрезе, и кроме того, всегда содержит общую часть, где мы говорим об угрозах. И мы стараемся быть очень искренними, даже когда нас бьют за это. Вот когда создавались госкорпорации, мы сразу первые написали, что есть такие отрицательные последствия. Это был тот момент, когда эта тема еще двигалась активно вверх. Ну и так далее. Посмотреть, конечно, можно там.

    Все, что касается частно-государственного партнерства, я горячий сторонник. Я пытался заниматься этой темой еще в Госдуме, и мы писали закон о концессиях. Я входил в ядерную рабочую группу, кто этим занимался. К сожалению, в конце многие вещи поправили так, что вызывает сожаление. Он не работает уже сколько лет. Но если вы посмотрите его, если будет нужна наша помощь, то, я думаю, что его можно сильно оживить. Ведь сегодня вот этот принцип концессии, который совершенно спокойно реализует то, что является вообще принципом антимонопольной политики, все, что установлено и разрешено федеральным законом – это не является антимонопольным нарушением. Как в нашем самом законе есть куча самых разных изъятий, так, конечно, и такой вид сотрудничества никогда не будет рассматриваться как незаконное антиконкурентное соглашение между органом власти и хозяйствующим субъектом. Это юридическая сторона.

    Поэтому сегодня если не объединять усилия, то получится ерунда. Кто-то захочет осваивать месторождения, но он не представляет, когда государство подтянет туда дорогу. Инфраструктурой должно заниматься государство. Если там не будет возникать промышленность, которая будет заниматься переработкой своевременно на основании системы планирования, конечно же, а не невидимой руки рынка, то это будет абсурд. Инвестиции оказываются не окупаемыми, государству не нужна дорога, потому что нет инвестиций, нечего делать, завод не возникает, рабочие места не возникают, потому что нечего перерабатывать. Мы же ходим уже лет 20 по этому кругу, согласитесь.

    Шувалов Ю.Е. Я предлагаю не в режиме пресс-конференции. Давайте, мы высказываемся, а потом у нас еще будет время задать вопросы.

    Валерий Павлович, пожалуйста.

    Горегляд В.П. Уважаемые коллеги, я думаю, что Игорь Юрьевич своим выступлением абсолютно справедливо указал на то, что Федеральная антимонопольная служба, безусловно, является важнейшим органом в работе по борьбе с монополиями, по повышению конкурентоспособности нашей промышленности и экономики. Но в целом вся работа не может сводиться к деятельности только Федеральной антимонопольной службы, и многое зависит от слаженной работы других органов.

    Счетной палате в силу того, что она занимается, по сути, анализом деятельности эффективности государственного управления, в каждом анализе, который мы проводим, анализируя те или иные сектора экономики, приходится сталкиваться с проблемой необходимости совершенствования антимонопольного законодательства, необходимости совершенствования тех процедур, которыми располагает Федеральная антимонопольная служба, другие органы.

    И я должен совершенно откровенно сказать, Федеральную антимонопольную службу мы анализируем, причем анализируем на предмет не просто рачительного расходование денег, а на предмет эффективности работы этой структуры. Поэтому я абсолютно ответственно могу сказать, что служба проводит действительно колоссальный объем работы, и в целом, по нашей оценке, работает довольно эффективно. Но это не говорит о том, что в антимонопольной борьбе у нас произошли очень существенные изменения, те изменения, которые могут изменить в целом инвестиционный климат. Многое определяется тем, что в наследство досталось такая структура экономики, которая загоняет нас в порочный круг, где мы сами воспроизводим те же самые проблемы.

    Коллега Демин говорил о политическом аспекте. Есть такой политический аспект. Он может показаться странным, но существующие антимонопольные проблемы, по сути, как ни странно, ведут, с моей точки зрения, к сепаратизации страны, ведут к дальнейшему расслоению регионов, поскольку создание крупных монополий и постепенное вытеснение малого и среднего бизнеса в результате того, что в регион приходит та или иная компания, которая монополизирует рынки, которая захватывает большие и большие рынки, приводит к тому, что отсасываются ресурсы. И, как правило, эти монополии зарегистрированы в Москве. И это действительно имеет не только серьезный экономический, но и политический аспект. Поэтому меры должны быть, мне кажется, более решительными и более серьезными. И не случайно те экспертные группы, которые работают по поручению Председателя Правительства, а мы принимаем в них участие, очень серьезное внимание этому вопросу уделяют. Две группы специально работают по этой теме. Довольно много интересных идей там высказывается, и, мне кажется, что Центру социально-консервативной политики тоже надо было бы изучить эти предложения.

    Я бы отметил буквально три аспекта, потому что на эту тему можно говорить бесконечно. Отмечая, что Федеральная антимонопольная служба работает достаточно эффективно, тем не менее мы должны сказать, что по-прежнему преобладают методы прямого регулирования цен, а не содействие конкуренции. То есть во всем наборе, во всем арсенале методов и средств, которыми оперирует Антимонопольная служба, метод прямого регулирования цен, с нашей точки зрения, по-прежнему еще превалирует. Это проявляется в том, что, во-первых, уровень цен является сегодня, по сути, одним из главных критериев оценки деятельности ФАС. Я думаю, что, наверное, так проще, может быть, оценивать деятельность этого органа, но это не совсем правильно с точки зрения современных задач. Все чаще применяется норма о монопольно высокой – то есть «слишком высокой» цене. При согласовании слияний, которое производит ФАС, относительно часто выдаются предписания о максимальных темпах повышения цен. То есть, наверное, необходимо все-таки акценты в работе смещать.

    Второй аспект, на который хотел бы обратить внимание, связан с деятельностью наших естественных монополий, которые являются, по сути, неконкурентным сектором, монополистами. Здесь, конечно, уже и Председатель Правительства этот вопрос недавно поставил, необходимо добиваться большей прозрачности в деятельности этих компаний. Мы в своей работе сталкиваемся, хотя мы имеем право контролировать эти монополии, что даже для нас эта информация не является в полной мере исчерпывающей, мы не может оценить реальные результаты хозяйственной деятельности этих компаний, не говоря уже об обществе. А открытость должна быть полная, должны публиковаться все данные в открытой печати, и общество должно получать прямую и самую объективную информацию.

    Еще один, наверное, дискуссионный вопрос, Игорь Юрьевич тоже его задевал, может быть, ему некорректно это ставить, это, конечно, оперативно-розыскная деятельность. Эффективно работать над всевозможными сговорами, добывать доказательную базу, не имея такого инструмента в арсенале, я думаю, что это просто собирать крохи в этой работе. Рассчитывать исключительно на взаимодействие с правоохранительными органами, когда они в таком состоянии находятся, особенно в этой сфере, я бы здесь больших иллюзий не питал.

    Шувалов Ю.Е. А Счетная палата может проводить оперативно-розыскную деятельность?

    Горегляд В.П. Нет, конечно. Ни ФАС, ни мы этого не можем делать. Это исключительно прерогатива правоохранительных органов. Но в этой части эффективных дел и эффективного взаимодействия, вы знаете, как-то не отмечено. И здесь и профессиональный состав, наверное, профессионализм, непрофессионализм, может быть, этих органов сказывается. Да и там полно других проблем, согласитесь. Но собрать доказательную базу, согласитесь, без этого инструмента невозможно.

    И последний аспект, Игорь Юрьевич его затронул, 94-ый ФЗ. Обижайтесь – не обижайтесь, но так уж случилось, что у нас в этой сфере просто ничего кроме 94-го Закона нет. Поэтому все острие критики совершенно объективно было нацелено на 94-ый Закон. Не потому, что критикующие не понимают, что у закона была очень узкая, маленькая задача. Ну, если ничего другого нет.

    Что касается федеральной контрактной системы, конечно, это очевидная необходимость того, чтобы мы его создавали. Но меня лично, как я знаю, и в нашем органе разные точки зрения на сей счет существуют, меня смущает следующее. Как бы в этой работе мы не проявили излишнюю торопливость. Федеральная контрактная система, на которую часто ссылаемся, в Соединенных Штатах Америки складывалась столетиями, даже не десятилетиями. Здесь одного закона очень мало. Здесь необходима работа целого ряда институций, которая в стране нашей еще даже не существует, не говоря о том, что они должны выработать какую-то традицию. И вот здесь я полностью разделяю мнение. Самое важное, чтобы не получилось так, что сегодня, принимая этот закон, а на бумаге иногда все очень хорошо получается, мы действительно не «похоронили» основополагающую идею несовершенного, далеко несовершенного, правильно критикуемого 94-го Закона, потому что в противном случае наступит просто пустота. Даже если законодательные нормы, которые будут в федеральной контрактной системе, будут существовать, институты все равно не заработают. Здесь нужна помимо закона четкая и долгосрочная программа поэтапного внедрения тех или иных элементов этой системы. А так, конечно, если мы не планируем все стадии жизненного цикла, начиная от идеи и кончая утилизацией, ни о какой эффективности, как бы совершенен ни был закон, мы никогда не получим.

    Спасибо.

    Свердлов Ю.В. Мы с Игорем Юрьевичем давно знакомы, и сам закон, и все поправки проходили через наш комитет, и критику мы высказывали, это достаточно известная вещь.

    На чем я хотел бы остановиться, это как раз не 94-ый Закон и крупные монополии, мы про них говорили. У нас колоссальная проблема – это маленькие монополии, поставщики ЖКХ в маленьком уездном городе.

    Какая у нас концептуальная есть проблема? В принципе, сама Антимонопольная служба – это небольшой отряд. И если у нас в головы руководителей и субъектов Федерации, и муниципалитетов не войдет препятствие к созданию монопольных условий, то мы ничего не добьемся. Вы можете вести работу с нефтяными компаниями, которые можно пересчитать по пальцам. Но необходимо в каждом городе развернуть борьбу с тем, с чем мы сталкиваемся, что практически все решения в области ЖКХ местных органов власти подчинены только одной цели – создать монополию. И нам, безусловно, необходимо вместе поработать над инструментарием, причем очень жестким, потому что здесь, в отличие от ситуации с частными компаниями, которых мы напугали штрафом, и в следующий раз они очень серьезно подумают, а здесь ситуация такая, что ответственных здесь нет. Потому что если мы оштрафуем это муниципальное предприятие, оно просто переложит эти штрафы дальше на население. А вопрос на самом деле очень серьезный.

    И другой вопрос, над которым тоже необходимо подумать, потому что в этом году мы в части электроэнергетики перешли на рыночные взаимоотношения, и необходимого эффекта в виде снижения цен мы не получили, даже наоборот – мы начали отходить от тех решений по либерализации этого рынка. В связи с этим, конечно, необходимо продумать те мероприятия, которые позволят решать сложившиеся проблемы рыночным путем. Потому что фактически когда сейчас явочным порядком на уровне Правительства просто принимается решение, что на такие-то и такие-то суммы и сети, и генерации не получат, то есть, по большому счету, мы что делаем? Фактически это решение с точки зрения текущей ситуации правильное, но стратегически мы делаем эту отрасль неинтересной для инвесторов, а это как раз ставит крест на самой концепции и философии. Поэтому здесь, конечно, необходимо иметь возможность выделять вот такой вот рынок, на котором в принципе понятие конкуренции несколько иное. Вот у нас идет одна линия электропередач, это не магазин, в который можно заглянуть. И вот это, мне кажется, будет как раз той сверхзадачей, как Станиславский говорил, которая нам позволит дать толчок развитию малого бизнеса. Потому что пока вот эти системы выкачивают весь инвестиционный потенциал из нашей экономики.

    Марков С.А. Коллеги, спасибо большое Игорю Юрьевичу прежде всего за то, что он занимается этим делом, и мы очень ценим это.

    Мне кажется, что здесь нужно менять немножко подход. Я смотрю все-таки как политолог на эти вещи, а не как экономист. На сегодня у нас какая ситуация? Есть два подхода – институциональный и директивный. Мы делаем вид, что мы работаем в рамках институционального подхода, и только в крайних случаях прибегаем к директивным методам. Но, мне кажется, Игорь Демин очень хороший пример привел, что на самом деле работает директивный подход, а институциональный, к сожалению, работает очень слабо. Почему? Мне кажется, что идея о том, что мы должны создавать саморегулирующие институты, которые создают саморегулирующиеся рынки, она не вполне права по сути. Мне кажется, что одна из задач государства – создавать саморегулирующиеся рынки и пускать их в плавание. Как корабль строят и пускают в плавание, так же должны строить такие рынки, создавать их и пускать в дальнейшее плавание. Причем контролировать должны другие вещи. На сегодня директивный подход контролирует цены. Это как лечить температуру. Лечить нужно болезнь, а не температуру, а температура – это просто индикатор, который позволяет как-то здесь регулировать. Регулировать нужно другие вещи. Должно быть два критерия для построения рынков: первое – конкурентность, и второе – развитие этой отрасли, в том числе и в конкретном регионе.

    Поэтому, я считаю, это достаточно серьезное системное решение, но мне представляется, что нам нужно создавать советы по регулированию рынков, как по отраслям, так и по регионам. То есть это вполне может быть в том числе и совет, предположим, Псковской области по регулированию молочного рынка. Там же тоже проблемы региональные огромной степени, когда молочные производители не могут толком сдавать продукцию, поскольку рынок этот серьезно монополизирован. И мне кажется, что государство не может уйти от ответственности создавать такого рода регулирующиеся рынки. Это его непосредственная обязанность, как и создавать инфраструктуру. Никаким частным образом это не происходит. Сама по себе сугубо либеральная модель, мы же прекрасно знаем, в любой теории написано, если нет регулирования, происходит схлопывание, монополизм. Монополизм захватывает исполнительную власть, и дальше образуется такая мощная система.

    При этом решения такого рода советов по рынкам должны быть максимально прозрачными. Я могу себе представить, например, проходит совещание, предположим, совета какого-то города по рынку розничной торговли. Он собирается достаточно публично, журналисты присутствуют, участники рынка и т.д. И говорят: «Товарищи, ну что у нас получается? У нас получается, что 50% одно наименование контролирует весь рынок. Ну что же, мы тогда принимаем решение о том, что нужно здесь усилить конкуренцию. Мы открыто обращаемся к ритейловым компаниям о том, что приглашаем в наш регион, и мы готовы оказать содействие». Вот так и происходит построение этого рынка. Наивно думать, что если государство этого не сделает, что оно там само по себе все выстроится. Нет, это ритейловая компания поставит под свой контроль тот департамент по розничной торговле в этом министерстве, и те, наоборот, будут делать, чтобы никогда никого не пустить.

    Таким образом, я считаю, что мы должны узаконить директивное управление, но при этом сделать его более системным. В качестве критериев сменить цену на конкуренцию и развитие, чтобы было больше экономики, это же одна из важнейших вообще задач, и при этом сделать это максимально публично и открыто.

    Железняк С.В. Я постараюсь о своем. Сегодня во всех выступлениях, и у Игоря Юрьевича, и у всех остальных, наверное, самым употребляемым словом после слова «монополизм» было слово «информация». И в этой связи я могу сказать, что ключевым эффективным ресурсом для борьбы с монополизмом может быть именно создание открытых полных каналов информации. При этом даже существующие технологии нам это позволяют делать в полном объеме. Именно качественный сбор, анализ, обмен информацией на всех уровнях, не только на уровне федеральных органов государственной власти, представительных органов, но и саморегулируемых организаций, муниципалитетов, регионов, обществ защиты прав потребителей, тех или иных средовых организаций, вот все это и есть залог успешности или неуспешности всей государственной политики в борьбе с монополизмом. То есть здесь вопрос не в жесткости фискальных мер, а в достоверности и своевременности получения информации о тех или иных нарушениях и возможности донести знания о тех или иных решениях, которые есть у государства, до тех потребителей этой информации, которым она нужна. И в этой связи как раз и torgi.governement.ru, и закупки, это кирпичики в фундамент построения открытого информационного портала общения каждого гражданина с государством, в том числе и в борьбе с таким злом, как злоупотребление доминирующим положением и картельными сговорами. Потому что как мы можем получать эту информацию в масштабах страны? Либо по каким-то ограниченным каналам, в достоверности которых у нас всегда будут сомнения, либо это будет возникать самовоспроизводимым образом за счет активности населения. На сегодня запрос на такую активность со стороны населения существует, его нужно просто правильно поддержать технологически. Это первый момент.

    Второй момент. Мы сегодня говорим конечно же не столько о монополизме как таковом, сколько о злоупотреблениях, которые с ним связаны. Это тоже важный аспект, потому что существует целый блок вопросов, целый набор сфер, в которых, к сожалению, в том числе и без монопольного присутствия государства невозможны ни защита национальной безопасности, ни развитие тех или иных технологий, которые на сегодня просто неподъемны бизнесу либо слишком рискованны. Но именно вот этими сферами и необходимо ограничивать возможность для того или иного монопольного присутствия, а во всех остальных сферах последовательно, настойчиво избавляться от возможности монопольного присутствия и злоупотребления монопольным и доминирующим положением. И в этой борьбе, и сегодня точно так же это часто звучало, основной незаинтересованный участник – это именно представитель различных властных структур. Почему? Потому что именно он получает различный интерес, не всегда финансовый, но и административный, регулятивный, от того или иного монопольного положения на той или иной территории, в той или иной сфере.

    Абсолютно согласен с Игорем Юрьевичем, что у нас не только большинство дел возбуждаемых и проблем, связанных с этим, но и большинство претензий населения как раз к монополизму со стороны власти. У нас в Послании Президент сказал, что уровни власти должны избавляться от заводов, газет, пароходов. Вот сегодня сидел с редакторами региональных газет. Вы знаете, количество творческих способов невыполнения поручения Президента переваливает за несколько сотен. Наши чиновники очень креативны в вопросах, как пытаться любыми способами сохранить за собой ту или иную собственность для того, чтобы присутствовать в рынке. В чем проблема основная? В том, что когда одновременно в одном и том же рынке присутствует и государство, и любой другой участник, то любой другой участник по определению проигрывает государству, потому что государству с самим собой гораздо проще договориться, чем любому другому участнику. Для любого другого участника получается, что есть один только путь – это попытка нахождения каких-то схем, в том числе и коррупционных, для того, чтобы найти свое место под солнцем. Вот с этим надо бороться.

    Спасибо.

    Головнев В.А. Уважаемые коллеги, наш Комитет по экономической политике и предпринимательству достаточно плотно работает с ведомством Игоря Юрьевича, и об этом достаточно подробно Евгений Алексеевич сказал в своем выступлении.

    Но один момент я бы хотел все-таки отразить о том, что надо согласиться с тем, что ФАС сегодня решает политическую задачу по снижению инфляции именно в предвыборный год. И за это вам большое спасибо, Игорь Юрьевич, потому что 2011 год – начало 2012 года для нас как для партии крайне непростой год, и вы в начале своего выступления сказали, что хоть и представляете другую политическую силу, но в первую очередь мы здесь собрались как граждане.

    Тот пакет, который мы интенсивно обсуждаем на площадке комитета, именно «третий антимонопольный пакет», как мы видим, бьется на три блока. Блок первый – это расширение полномочий Правительства для борьбы с монополиями. Второй блок – дополнительные полномочия вас как ФАСа. И ужесточение санкций в отношении участников рынка. И тот блок, который вы предлагаете по чиновникам, конечно, нас не может не радовать. Вы правильно отметили идею, касающуюся того, что на сегодняшний день многие чиновники не имеют должной квалификации и не имеют никакой мотивации. Это правда. Чем отличается чиновник или руководитель в частной компании от государственного? В частной компании очень просто: если он не получит квартал-два прибыль – либо его уволят, либо если он сам собственник – компания разорится, ему нечем будет людям платить. Когда госчиновник видит отдельную строку в бюджете, понятно, что у него таких проблем нет. И в этом плане мы должны поплотнее работать с точки зрения саморегулируемых организаций. Я думаю, что за этим будущее. Конечно, с точки зрения строительной отрасли у нас есть вопросы по СРО, но, как говорится, первый блин комом, и надо эту практику применять и в других сферах, в других отраслях, и не только говорить про энергетику, про нефть, а во многих, многих других, сегодня приводилась и фармацевтия, и многое другое. Наш комитет, вы знаете, работает в полном контакте с вами.

    Коган А.Б. Буквально несколько предложений. Дело в том, что в 2003-2007 годы выборы имели свою специфику, и она, скорее всего, складывалась с тем, что мы задействовали печатные СМИ, электронные СМИ, при этом в основном выходили к людям, встречались. Но за это время структура обмена информацией очень серьезно поменялась. И если в 2007 году активных пользователей интернета по разным данным было от 5 до 7 миллионов, а я думаю, что меньше 3 миллионов, то сегодня по самой скромной оценке более 20 миллионов человек пользуются постоянно интернетом, в социальных сетях находятся, и возможно структура поменяется. Здесь очень важно как раз участие в том числе и ФАСа, Игорь Юрьевич.

    Я просто хочу сказать, что в последнее время произошло некое перераспределение рынка, где регистраторы, иногда применяя не совсем адекватные методы конкурентной борьбы, пытаются захватить этот рынок и быть достаточно участными в этом деле. Я знаю, что сейчас у вас находится несколько дел по этому поводу. Очень бы хотелось, чтобы вы их не затягивали, потому что очевидно, что есть такие тренды, и нам бы очень хотелось, чтобы интернет, как и все электронные СМИ, в конкурентной среде участвовал в выборах. На это есть смысл обратить внимание в том числе и нам, потому что мы сегодня интернет-пространство вообще никак не регулируем, и не всегда это даже подпадает под антимонопольное законодательство, и очень сложно там сегодня этот «клубок» развязать. Этим надо заниматься, мы упускаем такую аудиторию – это просто кошмар!

    Спасибо.

    Шувалов Ю.Е. Я согласен полностью с вашем выступлением, спасибо.

    Василий Иванович Усольцев.

    Усольцев В.И. Игорь Юрьевич сказал, что жизнь отстает от законодательства. Видимо, имелось в виду, наоборот, что законодательство отстает от жизни. И я хотел бы в этой связи сказать об иностранных инвестициях и о процессах, которые проистекали с 2007 года по нынешнее время.

    Разогрев предкризисный в 2007 году вызвал озабоченность, и была введена норма, которая ограничила достаточно серьезно иностранные инвестиции и возможности нерезидента владеть активами в России. Но, войдя в кризис, законодательство отстало, и мы усугубили, мне кажется, ситуацию, когда нам нужны были деньги, а вы нам их «зарезали». Потом подкорректировали ситуацию, сегодня более-менее живем, но тем не менее вы достаточно серьезно ограничиваете возможности нерезидентам. А, как правило, зачастую нерезидент – это наш родной предприниматель, который спрятался от рейдерства силовиков и еще каких-то ситуаций, и он не в состоянии заниматься своим предприятием через этот механизм, например, не считая нормальных инвесторов.

    Сегодня, мне кажется, картина где-то похожая на 2007 год. В мире зреет «пузырь», если можно применить это слово к наличности, наличность требует утилизации, и активно идет разогрев рынков, особенно сырьевых. Активно готовятся к покупкам инвесторы, непонятно, кто это, наши инвесторы, не наши. Вот здесь как раз ситуация, которая требует, мне кажется, особого внимания и тонкости, чтобы мы не отстали от жизни, но и не опередили ее. С одной стороны, сохранили свои активы и уберегли от этого «пузыря» сдувшегося, с другой стороны, не ударили по рукам предпринимателям. Вот такое короткое замечание.

    Шувалов Ю.Е. Игорь Юрьевич, я предлагаю вам выступить сейчас.

    Артемьев И.Ю. Большое спасибо, Юрий Евгеньевич. Спасибо огромное за ваши выступления, коллеги. Я думаю, что очень глубокие размышления, которые мы сейчас услышали, и я старался записывать. Я сейчас специально ни на что не буду отвечать, тем более, что некоторые вещи просто для меня явились неожиданными, и нужно над ними подумать.

    Но вот что точно абсолютно можно сказать, что вопросы, которые связаны с предпринимательским климатом, в частности с 57-ым Законом, и вопросы, связанные с государственной политикой, часто неосторожной, в том числе антимонопольной политикой, такого плана или такого плана, это то, что на самом деле нам очень сильно мешает как стране. То есть такие вот ошибки, которые мы совершаем, и ФАС тоже совершает, хотя мы считаем, что мы цены не регулируем, но иногда это так выглядит, и никуда не денешься. Собственно, над всем этим нужно подумать.

    Что касается нас, то мы часто лезем не в свои дела и предлагаем какие-то решения, пусть несовершенные, но какие-то решения вопросов. Если вы хотите, я могу поступить таким образом, Юрий Евгеньевич. Я записал то, что есть, и на каждый вопрос я напишу коротенький абзац, просто как мысль, что мы собираемся по этому поводу делать. А вы просто раздадите всем коллегам. Только я сразу говорю, я не претендую, во-первых, на то, что это истина в первой инстанции, может, это бред у меня получится. Я это сделаю сам, но по всем вопросам. И мне кажется, что это такая мозаика у нас получилась, когда мы могли бы вот этот наш разговор, он получился очень серьезный, как-то сформулировать и для дальнейшего, потому что здесь собрались люди очень искушенные и не один год занимающиеся проблемой. Если у нас такой взгляд складывается, а с 90% из того, что было сказано, я полностью согласен, где-то по 10% у меня возникает какая-то более осторожная позиция. Когда не про ФАС даже говорят, а когда вообще, в принципе. Давайте сделаем такую штуку и обязательно продолжим эту совместную работу. Мы к вам придем на фракцию уже очень скоро. И для меня это очень большое и очень авторитетное мнение, которое, конечно, в нашей работы мы будем учитывать.

    А вам большое спасибо! Спасибо за комфортность, которая здесь была.

    Шувалов Ю.Е. Я думаю, это принимается, потому что для нас выработка подходов к экономической модели является одним из постоянных заданий, которое мы реализуем, и мы это делаем совместно с фракцией «Единая Россия», совместно с экспертным сообществом. Поэтому, я считаю, что принимается ваше предложение, потому что вы являетесь одним из действующих членов Правительства, на которое мы сегодня делаем ставку, которому мы помогаем, и с которым мы работаем вместе. Поэтому мы еще раз к вам обращаемся как к нашему реальному товарищу, с которым мы готовы дальше обсуждать все наши вопросы развития экономики.

    Спасибо, коллеги!

    Версия для печати