ЦСКП
Также в разделе:
Заработала новая версия сайта
Коллеги и партнеры:


  • Rambler's Top100

    Яндекс цитирования

    ЦСКП: Стенограмма круглого стола ЦСКП и Союза молодых консерваторов на тему: «Наркотики – угроза обществу»

    [09.06.2011]

    Шувалов Ю.Е. Уважаемые коллеги, добрый день! Сегодня у нас обсуждение вопроса борьбы с наркоманией.

    Я хочу сказать несколько слов, почему именно сейчас возникла эта тема. Во-первых, Борис Вячеславович Грызлов выступил на днях с достаточно серьезной статьей в «Независимой газете» (надеюсь, что многие ее читали). Хочу сказать, что это не связано с обеспечением информационного сопровождения Председателя Государственной Думы, это статья, которую сам Борис Вячеславович очень серьезно прорабатывал, вынашивал. И это только первая статья, будет еще ряд публикаций. И только публикациями не закончится, речь идет о том, что действительно такие очень серьезные слова, что мы должны мобилизовать всю нашу волю для того, чтобы объявить войну наркомафии, наркозависимости страны, сводятся к глубокому анализу, который провел председатель, в частности, группа ЦСКП, которая работает сейчас над отчетом работы фракции «Единой России» за десять лет (мы готовим этот отчет перед избирателями с учетом предстоящей избирательной кампании). И анализируя достижения и результаты нашей работы, мы видим и проблемы, нерешенные вопросы, и среди них есть проблема увеличивающегося количества смертей от наркотиков (не всегда нам статистика показывает прямо, что это происходит именно от наркотиков, но это именно так), увеличивающееся количество детей, зависящих от наркотиков, снижение возраста, с которого люди начинают зависеть от наркотиков. И мы понимаем, что никакая программа развития страны не может быть осуществлена, никакая борьба с бедностью, все то, что делается партией «Единая Россия» и парламентским большинством, и другими политическими силами, настроенными на развитие ситуации в стране, изменение жизни к лучшему, не будут решены, если для таких проблем как алкоголизация, табакокурение, наркозависимость, не будут найдены механизмы борьбы.

    От себя я хочу сказать: мы убедились в том, что сегодня у государства, у правящей партии есть достаточно сил для того, чтобы не делать голословных заявлений, а заявить серьезную программу. Я очень благодарен Владимиру Абдуалиевичу за его комментарий, когда он говорил, что если Грызлов делает такого рода заявления, то очевидно решение последует, в том числе и законодательного плана. Но решения должны быть выверенными, мы это понимаем.

    Сегодня здесь собрались медики, представители правоохранительных органов, ФСКН – вся наша боевая бригада, которая находится на переднем фронте борьбы с наркотиками и наркозависимостью страны. Мы понимаем, что без объединения усилий общества и государства серьезный заслон этому не поставить. Есть ряд причин, по которым все больше и больше наркотиков попадает в нашу страну. Кстати, так было в 90-е годы, помните, спирт «Рояль», тоже был некачественный алкоголь, люди им просто травились. К сожалению, среди нового поколения людей, сформировавшихся в России, трудно найти молодого человека, который бы не попробовал наркотик. К моему поколению это не имеет отношения, для нас все-таки наркотики – это была реально запретная тема, а сегодня это не так. Сегодня здесь присутствует много молодежи, Союз молодых консерваторов, наша родная организация, которая формируется и набирает силы, но даже среди них совершенно другое отношение, потому что наркотики доступны, потому что реально наказания можно легко избежать, и я даже не буду говорить почему.

    Единственное, я хочу сказать, мое твердое убеждение заключается в том, что мы должны выработать программу. И Президент первый заявил о необходимости последовательных программных действий. Мы как парламентское большинство должны выработать свою программу, в том числе работы над законопроектами. Грызлов встречался с Ивановым Виктором Петровичем, я знаю, что уже сегодня Владимир Абдуалиевич проводил мероприятие в рамках ОДКБ, где эта тема обсуждалась. Но в рамках этой программы должно быть не только ужесточение борьбы с наркоманией, но в том числе ужесточение мер, применяемых к тем, кто употребляет наркотики. Мы должны большое внимание уделить вопросу медицинской помощи тем, кто принимает решение освободиться от этой угрозы, хотя это очень сложно сделать, как говорят специалисты. Но в нашей стране очень мало реабилитационных центров, очень мало специалистов, которые готовы работать в этих центрах. Звучат заявления от таких известных борцов с наркотиками самобытного характера, доморощенных типа Ройзмана, что нужно вводить принудительное лечение. Я считаю, что мы должны внимание уделить вопросам качества этого лечения и вообще вопросам психологии человека, который попадает в эту ситуацию.

    Я хочу, чтобы сегодняшний разговор внес свой вклад в дискуссию, которая разворачивается в обществе. В том числе мы предпринимаем определенные усилия, чтобы в наших сетевых ресурсах, в Интернете такая дискуссия прошла, и чтобы в ней мог принять участие каждый, кто захочет, и внести свой вклад в формирование этой программы. Спасибо.

    Владимир Абдуалиевич, вам первое слово.

    Васильев В.А. Большое спасибо, Юрий Евгеньевич, большое спасибо всем, кто сегодня пришел на эту встречу. У нас непростая задача при всей кажущейся понятности вопроса. Я попробую остановиться на тех аспектах, который, на мой взгляд, вызывают определенные сомнения.

    С чего бы я начал? Первое. Ужесточение ответственности для наркобаронов и тех, кто организует наркобизнес, – это ни у кого не вызывает сомнений, и я думаю, что здесь не найдется никого, кто скажет против. Здесь все меры хороши и чем больше, тем лучше. Это первое.

    Второе (вот здесь уже начинаются вопросы). Для того чтобы профилактировать в широком смысле и индивидуально, нам нужно понять, что на сегодняшний день законодатель прошел большую уже дистанцию, и она по сути уже исчерпана во многом – правовая составляющая борьбы с таким злом как наркотики, и не только они (в том числе мы говорили по педофилии, там тоже много вопросов, которые решены законодательно, но которые мы не можем решить практически). Например, мы ввели такую форму: 20 лет нельзя работать с детьми тому, кто привлечен к уголовной ответственности. Так вот для того, чтобы поступить в медицинское, педагогическое учреждение, нужно теперь получить справку. И есть информация, что от 3 тыс. рублей стоит эта справка. Сколько у нас получают в педагогических учреждениях, детских, дошкольных, вы знаете. Вопрос!

    Знаете, у нас есть подстерегающая опасность, мы иногда ставим задачу первого порядка, не видя задачу второго и третьего, которые следуют по мере ее движения. И еще очень часто мы как законодатели говорим о законе  , но насколько инфраструктура готова исполнить этот закон? Нам очень мешает отсутствие единой системы учета, чего бы это ни касалось. Мы очень многое могли бы сейчас сделать в рамках того законодательства, которое есть, и по этой теме в том числе.

    Еще одна проблема, на которую хотел бы обратить ваше внимание. Помните ситуацию? Вот сегодня Женю Ройзмана вспомнили. К нему по-разному люди относятся, но это человек, который самозабвенно занимается этой темой. Я вам скажу, он сам отработал методику определения числа погибших от передозировки. Каждый год он ко мне обращается, и мы с ним вместе пишем запросы в Минздрав. Очень непростая методика, она не бесспорна, но она хотя бы что-то дает. У нас никто не знает сколько, это экспертная цифра. Знаете, у нас есть города и поселки, где нет проблемы с наркотиками, а есть целые мегаполисы, в которых это огромная проблема. В той же самой стране, те же люди, те же самые экономические условия. Есть причины! Они для специалистов известны, я думаю, сегодня об этом буду говорить.

    На что бы я хотел обратить внимание. Как-то раз он мне позвонил, говорит: вот ситуация с Егором. Помните, ситуацию, когда возбудили уголовное дело. Кстати, формально совершенно правильно возбудили уголовное дело, все основания были. А затем что произошло? Общественное мнение, которое получило информацию в достаточно широком плане о том, что происходит, декриминализировало действия этого молодого человека. То есть наркомана по согласию родителей забирали, пристегивали наручниками, ясно, что он не был в восторге от этого в определенном состоянии и в определенное время. Всё, состав налицо! Но дело было прекращено. О чем это свидетельствует? Что сегодня общество готово на очень большое движение в плане создания условий профилактики этого зла (не только его, но и любых других).

    И в то же время у нас сейчас такой нехороший, разрушающий тренд, преобладающий в обществе, это критика власти как таковой. Мы загнаны в тупик противоречий. Первое, в любом правовом государстве можно работать только в формате власти. Нет другого механизма, никто не придумал, потому что власть при всех ее недостатках, при коррумпированности все равно она жестко зажата в законодательное поле. И смотрите, априори мы власти не доверяем в массе своей. Я привожу пример: мы выходим с законопроектом о профилактике физических лиц, ФСБ вносит законопроект. Да, на первоначальной стадии там были вопросы, но когда этот законопроект стал законом, я не найду более гуманного закона сейчас в нашем законодательству, потому что там единственная санкция это то, что если человек не явился на приглашение в ФСБ, потом когда-то вдруг состав преступления будет, судья может считать это как характеризующую информацию. И все, больше там ничего нет! Но помните, какая была реакция? То есть общество, обжегшись на молоке, дует на воду. У нас в обществе очень активна часть людей (хорошо, что они есть) – правозащитники, люди, которые внимательно следят за соблюдением законодательства – их активная роль, безусловно, ценна, это достижение, это успех. Но в этом процессе, в котором мы сейчас оказались, мы исчерпали во многом карательную составляющую, и нам нужно выходить на профилактику. А общество нам не дает доверие на профилактику! Вот Грызлов выступает, ничего не будет, если не будем делать, там и будут умирать дети, на краю пропасти стоять целые семьи, которые не знают, что делать, они оказываются один на один со своей бедой. И обращаются вот к таким «Егорам», потому что больше не к кому, а «Егоры» будут становиться преступниками, потому что это делать нельзя. И в то же время общество это видит, и говорит: надо так лечить.

    И вот сейчас есть возможность, никого ни в чем не упрекая, не навешивая ярлыки, отодвинуть это и посмотреть: чего мы хотим с вами? Мы хотим изменить ситуацию? Я думаю, что тогда у нас получится движение вперед.

    Есть еще одна опасность, она еще в большем удалении. В свое время, по-моему, в 2005 году, у нас появилась такая практика как инструментальный осмотр транспорта. Вроде бы это не относится к делу, но я сам попал в эту ситуацию и очень чувствительно ее ощущаю, и я боюсь, чтобы это опять нас здесь не подстерегало. Мы знаем, что объявлен мораторий на техосмотр. Я, допустим, три с половиной года в Тверской области этой темой занимался, за это время мы создали рыночные условия – 32 пункта техосмотра развили, люди взяли кредиты, закупили линии. Сейчас я с ними встретился, они меня спрашивают: «Ну и как? Что будем делать дальше? Мы вложили деньги, мы закупили оборудование! Мы банкроты!» Понятна мысль? То есть мы сейчас должны подумать и об этом.

    Вот говорят: давайте проведем тестирование. Я спрашиваю специалистов: скажите, сколько это стоит? Это стоит больших денег. Это первое. Второе, у нас есть опыт в регионах, где это тестирование проводилось. Тоже спрашиваю специалистов: скажите, к чему это привело и какой процент был выявлен?

    Еще один момент. Тестирование само по себе ничего не дает, это как химическая кастрация, это только для безграмотных людей решение вопроса, сегодня он кастрат, через полчаса принял лекарство обратного действия и он уже опасен. Так вот, с этой точки зрения установили, что-то есть (кстати, не все наркотики тестируются), а дальше нужно проводить сложное медицинское исследование. Сколько будет стоить это исследование? Я вам приводил пример со справкой, которую получить намного проще, а это исследование, которое займет время. Вот это надо все взвесить. И чтобы у нас не произошло компрометации хорошей идеи таким исполнением, с которым я столкнулся, к сожалению, с техническими осмотрами. Казалось, что проблема решена, а оказалось, что мы ее подаем таким образом и теряем сотни рабочих мест и доверие малого бизнеса. Мне сейчас очень непросто с этими людьми разговаривать и строить отношения. Мы, конечно, будем их выстраивать, но это очень непросто, поверьте. Спасибо за внимание.

    Шувалов Ю.Е. Владимир Сергеевич Груздев, пожалуйста.

    Груздев В.С. Спасибо. Владимир Абдуалиевич многое уже сказал на самом деле, и я бы хотел его поддержать. Если об этом говорит председатель Высшего Совета партии, Председатель Государственной Думы, действительно меры, которые нужно принимать, уже даже опаздывают в той или иной степени.

    Прежде всего, это касается источников массового распространения наркотиков и собственников заведений, которые в этом заинтересованы. Что происходит на сегодняшний день: либо собственник находится в доле, либо они заинтересованы в том, чтобы в местах массового скопления людей появлялись люди, которые имели бы возможность пристраститься к наркотикам.

    Что происходит сейчас? Хочу сказать, что за последние пять лет работа Федеральной службы по контролю за оборотом наркотиков стала более эффективной. Если смотреть на статистику сегодня, у нас осуждается за распространение наркотиков почти 100 тысяч человек ежегодно, а пять лет назад была цифра около 30 тысяч человек. Но когда мы начинаем смотреть эту цифру, то видим, что в основном это наркоманы, которые распространяют дозу друг другу. Часто это бывают члены их семьи. Наказание очень суровое, шесть лет, и тюремное население у нас в этом смысле очень сильно пополняется. Мне кажется, что одним из важных моментов решения этой проблемы была бы дополнительная профилактика. И предложение Бориса Вячеславовича Грызлова о проведении обязательного тестирования и ограничения по приему на работу тех людей, которые на сегодняшний день могут претендовать на занятие государственных муниципальных должностей, здесь это ограничение необходимо вводить.

    Опять же приведу пример. Мы с вами установили законом лишение прав на два года, если человек находится за рулем в нетрезвом состоянии. Но когда мы смотрим статистику, то подавляющее большинство лишенных – 99% – это те люди, которые находились именно в алкогольном опьянении, хотя у нас установлено не только алкогольное, но и наркотическое опьянение. Правоприменение, к сожалению, не работает. Может быть, пойдем здесь дальше? С наркотическим опьянением пожизненное лишение прав? То есть ограничение при приеме на работу, особенно в общественные места: школы, детские садики.

    Действительно, Юрий Евгеньевич, вы совершенно правы, нашего поколения это коснулось меньше, но для подрастающего поколения носит уже массовый характер.

    Президентом внесен большой законопроект по дальнейшей модернизации Уголовного кодекса, в том числе он касается и статьи 228, связанной с распространением, транспортировкой, хранением и сбытом наркотиков. Мне кажется, в рамках этого законопроекта мы можем подготовить поправки, которые необходимы. И конечно, эти поправки должны касаться конфискации имущества. То есть большинство вопросов, которые были затронуты в статье Бориса Вячеславовича, я думаю, мы можем решить уже в ближайшее время.

    Что касается установления уголовной ответственности за потребление наркотиков, то порядка 5% населения нашей страны употребляет наркотики, от 2,5 до 6 миллионов. Есть ли у нас сегодня возможность установить для всех уголовную ответственность? Это же не обязательно лишение свободы должно быть! Вопрос, который озвучен в статье Бориса Вячеславовича, вопрос о том, что мы должны поставить перед человеком вопрос: либо ты избавляешься от этой болезни, либо мы будем вынуждены применять к тебе меры иного воздействия, мы не можем просто смотреть на это дальше. Поэтому это тема, которую тоже нужно осуждать. Кстати, Юрий Евгеньевич, это может быть одним из вопросов, который может быть инициирован партией с точки зрения проведения всероссийского референдума. А почему нет? Это вопрос, который касается каждого из нас, потому что это либо кто-то употребляет в семье наркотики и страдает семья, либо это у соседей, либо в школе нерадивый ребенок, либо в институте. От этой болезни не застрахован никто. И то, что этот вопрос ставится Грызловым, мне кажется, это правильно, на самом высшем уровне он и должен ставиться.

    Как оргвывод я предлагаю те инициативы, которые мы уже сегодня можем изменять, изменить сейчас, а то, что требует всенародного обсуждения, готовить, может быть, действительно проведение референдума, это тот вопрос, который может быть обсужден на этом уровне. Спасибо.

    Шувалов Ю.Е. Ирина Константиновна Роднина, пожалуйста.

    Роднина И.К. Добрый день! Знаете, я к этой проблеме хочу немножечко с другой стороны подойти, может быть, потому что, что работая десять лет в Соединенных Штатах, я через спорт столкнулась именно с проблемой потребления наркотика (не как в спорте, а именно со школьниками). Именно поэтому в тех странах, которые намного раньше столкнулись с этой проблемой, эта проблема начинает решаться не тестированием, не только законами, а начинает решаться в школе. На сегодняшний день мы должны понимать, что регулярность занятий спортом… Я не говорю о спорте высших достижений, я не говорю о детских спортивных школах, я говорю о спорте в учебных заведениях – школах и институтах. Потому что на уровне физиологии регулярность занятий спортом дает абсолютно такой же эффект, как употребление наркотиков. И здесь мы это должны понять.

    Поэтому не случайно я получила задание партии – создание школьной федерации спорта. Но на сегодняшний день у нас нет регулирующей системы создания школьных спортивных клубов на территории школы, чтобы спорт в школе не превратился в проведение мероприятий. К сожалению, Министерство спорта, работая на этой программе, ушли к тому, чтобы провести два-три крупных мероприятия, причем под очень звонкими названиями, как «Президентские старты», президентские состязания, а намного правильнее организовать работу так, чтобы эти средства пошли на организацию процесса. Потому что даже на уровне образовательных стандартов мы ставим вопрос только: навыки здорового образа жизни. Но мы не ставим навыки регулярных занятий спортом, и чтобы это действительно была не мода, а именно занятия спортом.

    Если говорить о том центре, где я работала, знаете, я уже несколько раз эту цифру называла, но спортсменов, которые шли на результат у нас в центре было 2%, а тех ребят, которые проходили реабилитацию после наркомании и алкоголизма, таких у нас было до 40%. Потому что это не только предупредить в школе, что это не модно, чтобы знали, что это наказуемо, но это еще работа со своими кумирами рядом. Знаете, мы через наши центра дополнительного образования не решаем таких вопросов, а проблема как раз через это решается.

    И вторая ситуация. Посмотрите, сейчас появился проект нового закона об образовании, как у нас замечательно вся культура встала друг за друга, и мы уже в третьем чтении принимаем специальный закон в отношении учреждений творческого образования. А у нас 8 тысяч спортивных школ, у нас училище олимпийского резерва. У нас единственное училище, которое не имеет даже положения! Если хореографические, нахимовские, суворовские, цирковые, балетные училища имеют свою нормативную базу, то училище олимпийского резерва у нас не имеет такой базы. И здесь очень здорово отстало, конечно, и Министерство спорта, и, я считаю, Комитет Государственной Думы по спорту, что мы не подняли вкупе этот вопрос, если по учреждениям дополнительного образования этот вопрос как раз решается. Потому что если посмотреть в среднем, если ребенок занимается в детской спортивной школе, то у нас цена вопроса в среднем где-то от 9 до 13 тысяч рублей в год (потому что виды спорта разные). Но ребенок, который уже попадает с наркотиками, то его излечение намного дороже. Я работала с такими детьми, 15 доз тяжелого наркотика, – физически таких детей возвращают, но умственно и по своему настрою на жизнь, по своим амбициям это уже потерянные люди, они уже не настолько полноценные люди в обществе. Поэтому не только тестирование, не только законы, но мы должны еще вести эту раннюю даже не профилактику, занятость детей. мы должны заинтересовать детей. любой ребенок, который занимается спортом и не чемпион страны, а просто принимает участие в школьных соревнованиях, он должен понимать, что это будет один из моментов, который ему поможет поступать в институт. В Америке из 18 пунктов самый первый пункт – регулярные занятия спортом именно в системе школьных соревнований. А мы поощряем только тех, кто уже идет на профессионалов. Это первый момент.

    И вы знаете, когда проходили уроки парламентаризма, что меня поразило, я была в нескольких школах, дети очень хорошо среагировали, они стали рассматривать свою позицию в отношении парламентского движения через предложения руководителя нашей страны в отношении тестирования. Они очень интересно реагировали. Дети не против, особенно те, которым нечего бояться. Здесь мы действительно не встретим никаких проблем, но мы должны создать условия, чтобы дети могли не в детских спортивных школах, а во дворе, в школе заниматься. Это не только создание площадок, это не только создание условий, это еще и подготовка специалистов. Потому что у нас даже, смотрите, «Президентские старты», какие виды спорта? Стрельба из пневматического пистолета. Нам нужно, чтобы 13–14-летние дети стреляли из пистолета или кидали гранаты? Наверное, нам нужны такие предметы, которые помогли бы им адаптироваться.

    И последнее. Смотрите, даже в программе образования у нас нет статей ни по дополнительному образованию, ни вообще по работе в области спорта. Здесь мы тоже должны посмотреть, потому что мы сейчас очень много усилий тратим на то, чтобы уже вывести детей из этого состояния, а наша задача – предупредить.

    Шувалов Ю.Е. Спасибо.

    Федоров Валерий Валерьевич, можно вас попросить с точки зрения социологии высказаться?

    Федоров В.В. Мне кажется, здесь были даны очень точные оценки, в том числе господином Васильевым, с точки зрения остроты проблемы, с точки зрения того, как сейчас встречаются любые государственные инициативы даже по столь горячей проблеме. Но тут такая закономерность фиксируется по нашим многолетним вопросам: как только в стране начинается очередной экономический кризис, тут же тема наркомании и алкоголизма уходит из Топ-3 всех проблем, как только экономическая ситуация несколько нормализуется (а мы сейчас как раз в такой ситуации находимся), тут же она возвращается в Топ-3 и остается там уже на протяжении почти 20 лет. То есть это тема, которая актуальна всегда. И в ситуации когда нет более острого вызова, то есть вызова уровню жизни в нашей не очень богатой стране, она тут же актуализируется. Поэтому любая политическая активность в этом направлении, вплоть до референдума и т.д., конечно, будет востребована.

    Что касается тех конкретных предложений, которые содержатся в том числе в статье Бориса Вячеславовича, к сожалению, у меня не по всем аспектам есть данные, есть по тестированию школьников на употребление наркотиков. Мы проводили опрос несколько месяцев тому назад, и результаты очень позитивные для инициаторов этой идеи. 57% опрошенных безусловно поддержали инициативу ввести тестирование школьников на употребление наркотиков, еще 26% скорее поддержали. Не поддержали только 7%. Это данные по всем. А если взять того, у кого есть несовершеннолетние дети и внуки, для кого эта тема не абстрактная, а вполне конкретная, то здесь противников всего 5%. То есть получается, что эта инициатива не взята из воздуха, это не порождение какого-то отвлеченного разума, это то, что интересует людей и то, что кажется важным для людей.

    Конечно же, есть аргументы и против, хотя они значимы (как показал наш опрос) только для узкой группы опрошенных (порядка 5% для родителей несовершеннолетних детей и 7% тех, у кого детей в семье нет). Что это за аргументы? Самый распространенный, что это было бы нарушение прав человека. На втором месте аргумент, что такого рода тестирование малоэффективно, опять же по причине того, что такие методики имеют ограничения. И реже всего встречается аргумент, что такое тестирование может травмировать психику ребенка. То есть можно резюмировать, что все аргументы, которые поднимаются и обсуждаются в том числе в прессе, работают только на очень узкую аудиторию тех, у кого уже есть негативная установка по отношению к такой мере.

    Что касается более широкой аудитории тех, кто озабочен распространением наркомании в детской и подростковой среде, для них эти аргументы вторичны по сравнению с тем благом, которое, по их мнению, может принести это тестирование.

    Наконец, самый острый аспект: должно ли быть это тестирование обязательным или добровольным? Как вы знаете, это тоже широко обсуждается. Здесь мнения разделились следующим образом: порядка 60% опрошенных сообщили, что тестирование должно быть обязательным и даже принудительным для всех. 29% тех, кто полагает, что тестирование должно быть добровольным и проводиться только с согласия самого школьника или его родителей. Несколько больше сторонников добровольного тестирования в самой молодой среде, в возрасте от 18 до 24 года, тут их порядка 38%. Соответственно, чем старше опрошенный, тем больше он настроен на то, чтобы тестирование было обязательным.

    Но как бы то ни было, практически везде, даже в Москве и Санкт-Петербурге – городах наиболее образованных, богатых и, наверное, очень активно злоупотребляющими всякими веществами, в том числе наркотическими, даже здесь порядка 67% опрошенных выступают за обязательность тестирования.

    Заканчивая, хочу задать вопрос: а кто должен знать о результатах теста? Это тоже немаловажный вопрос. Порядка 90% опрошенных полагают, что эту информацию в обязательном порядке надо сообщать родителям. Больше половины опрошенных полагают, что этой информацией должны владеть также медики (специалисты-наркологи). Но только 36% полагают, что эту информацию нужно сообщать сотрудникам органов по борьбе с наркотиками. То есть тут тот аспект, о котором говорилось в начале, что борьба с наркотиками – борьба священная, зло ужасное, но непосредственно доверие борцам с ним, если эти борцы представляют какие-то самодеятельные организации, типа того, что делает Ройзмана, а если они представляют государство, то доверие к ним существенно ниже. И поэтому если мы хотим развивать нашу активность в этом направлении, мы должны еще думать и о том, как поднять авторитет, уважение, доверие и обеспечить общественную поддержку тем, кого государство уполномочило на эту борьбу. Спасибо.

    Шувалов Ю.Е. Голубовский Владимир Юрьевич, пожалуйста.

    Голубовский В.Ю. Спасибо большое, Юрий Евгеньевич.

    Уважаемый Владимир Абдуалиевич, уважаемые коллеги! Я хотел бы остановиться на ряде значимых вопросов, которые сейчас вами здесь обсуждаются, и, поверьте, ни один из тех вопросов, которые вы сейчас поднимаете, не прошел мимо моего сердца. Но я в целом я бы хотел сказать следующее, вот как Валерий Валерьевич сказал, одними только правоохранительными органами эту проблему, к сожалению, мы сегодня не поборем. И та работа, которая проводится Федеральной службой, Министерством внутренних дел Российской Федерации по контролю за оборотом наркотиков, по той священной борьбе, о которой вы сейчас говорите, не прекращающейся ни на минуту, конечно, это замечательно и хорошо. Но на сегодняшний день мы ведем и достаточно мощную правовую работу. Вы знаете, что подготовлен ряд законопроектов, которые направлены в Государственную Думу, внесен депутатами Государственной Думы, это и об усилении как административной, так и уголовной ответственности. Я могу сказать, что если раньше мы говорили, и в выступлениях нашего уважаемого директора постоянно звучала мысль о том, что, к сожалению, когда граждане находятся в общественных местах в состоянии наркотического опьянения, они привлекаются к административной ответственности по статье 6.9, и налагается административный штраф от 630 рублей. Сейчас благодаря усилиям наших уважаемых депутатов этот штраф повышен от 4 тысяч до 6 тыс. рублей, либо 15 суток ареста. То есть работа идет здесь. У нас есть над чем работать и дальше. И не случайно, что в сентябре 2009 года состоялось заседание Совета Безопасности Российской Федерации с повесткой дня: о приоритетных направлениях совершенствования государственной политики в области противодействия незаконному обороту наркотиков. Это заседание прошло под председательством Президента Российской Федерации Дмитрия Анатольевича Медведева.

    По итогам мероприятия, как вы знаете, была принята и разработана стратегия государственной антинаркотической политики. И здесь я бы хотел еще раз обратить внимание и быть солидарным с теми, кто выступает за тестирование. Есть много правовых вопросов. Добровольное оно или недобровольное? Как оно должно проходить? В каких временных рамках? Какая категория несовершеннолетних, школьников, студентов должна подвергаться этому достаточно серьезному мероприятию? Более того, как вы правильно сказали, кто должен знать о результатах тестирования?

    Есть право, есть закон. Я думаю, здесь его нарушать не надо, и правильно сказал Владимир Абдуалиевич, мы должны действовать в рамках правового поля. Тестирование не только поддерживается обществом, не только разработаны тесты, которые дают возможность практически мгновенно определить наличие или отсутствие в организме несовершеннолетнего тех или иных наркотиков. Сейчас современные тесты дают возможность определять до 10 видов наркотиков. Такой тест стоит от 40 до 60 рублей. Это тот инструментарий, с помощью которого мы можем идти дальше.

    Если мы будем говорить о другом тестировании, с помощью наших уважаемых специалистов-медиков в лабораториях, то такой тест стоит 800 рублей. Да, это дорого, но уже будут даны точные и понятные для всех результаты этого исследования.

    Наша позиция однозначна: данное тестирование должно проходить по добровольному согласию, если это несовершеннолетний, то с согласия родителей либо законных представителей. Если это уже студенты, которые достигли возраста принятия самостоятельных решений, то есть 18 лет, то они сами должны принимать решение.

    И это тестирование не должно вставать во главу угла. Да ни в коем случае! Мы не сторонники того, чтобы всех ставить под одну гребенку. Если человеку нечего бояться, если человек хочет показать свое отношение к обществу, своим товарищам, своим близким, то какие проблемы? Если мы сдаем анализы на ВИЧ-инфекцию, на туберкулез, на различные гепатиты, никто эти вопросы не поднимает и считают, что эти болезни достойны того, чтобы их вовремя выявить и начать с ними бороться. Но такая достаточно серьезная болезнь как наркомания остается без нашего должного внимания.

    Следующий вопрос, который также меня затронул, это вопрос, когда наши уважаемые автомобилисты находятся за рулем в состоянии наркотического опьянения. То же самое, достаточно серьезная проблема. Я приведу вам цифры официальной статистики. В 2008 году 32 тысячи граждан Российской Федерации выявлены в состоянии наркотического опьянения за рулем автотранспорта. И обратите внимание, в 2009 году – 24 тысячи, в 2010 году – 16 тысяч. Сразу возникает вопрос, что за три года мы с цифры 32 тысячи снизились до 16 тысяч выявляемых. Что у нас за это время сократилось количество употребляющих наркотики за рулем? Наверное, это неправильный вывод. У нас нет на сегодняшний день уверенности в этом, но мы можем сказать, что не сократилось количество употребляющих за рулем наркотических средств. И последние события, когда молодой человек в состоянии наркотического опьянения сбил шестерых женщин, четверо из которых скончались, а двое находятся в тяжелом состоянии, лишний раз подчеркивает, уважаемые коллеги, употребляют наркотики, садятся за руль автомобили, совершают тягчайшие преступления. И смотреть на это со стороны, конечно, мы не будем.

    И полностью разделяем ту позицию, которую высказал уважаемый Борис Вячеславович Грызлов, когда он сказал, что их надо отправлять на каторгу. Другого места нет!

    Васильев В.А. Кого? Пособников или их самих?

    Голубовский В.Ю. Нет, тех, кто совершает преступления в состоянии наркотического опьянения. Я говорю сейчас не о тех, кто просто употребляет наркотики, а именно о тех, кто совершает преступления в состоянии наркотического опьянения. Это осмысленные действия людей, что бы они ни говорили, если они употребляют наркотики и садятся за руль автомобиля либо другого транспортного средства, либо просто совершают тягчайшие преступления, им дорога на каторгу. Более того не просто на каторгу, а в кандалах чтобы туда шли! И строили дороги с кайлом! Не находились в местах лишения свободы!.. Посмотрите, для них телевизор в камере поставьте, для них кондиционер там организуйте, для них холодильник поставьте и все условия создайте. А это за чей счет все создается? За счет тех, кто платит налоги, за счет государства. давайте лучше посмотрим, в каком состоянии наши детские дома! Нам есть, куда вкладывать наши деньги – в наших детей, которые обездолены, у которых тоже огромное желание находиться в помещении с кондиционером.

    Что касается пособников, то здесь, конечно, дифференциация уголовной ответственности, Владимир Абдуалиевич, должна быть однозначной. Те, кто совершает правонарушения, подпадающие под административное законодательство, кто совершают мелкие преступления, им надо дать шанс встать на путь исправления. Хотя мы все понимаем, что бывших наркоманов, к сожалению, не бывает – это факт, но те, кто стал наркобаронами, кто непосредственно организует каналы поставок наркотиков, те должны отвечать по полной программе. И степень ответственности, на наш взгляд, не должна градироваться от и до, вот давайте начнем от 25 лет и до пожизненного заключения, чтобы у них пропала охота заниматься уничтожением нашего народа.

    Следующая позиция, которая достаточно актуальна, и мы считаем, что без взаимодействия с общественными формированиями правоохранительной направленности нам не сдвинуть этот проблемный камень с того пути, по которому мы идем. Мы, ФСКН России, заключили ряд соглашений, как со студенческими образованиями, работаем с университетом имени Баумана, с Университетом технологии и управления. Мы также пытаемся поднять общественность. И те мероприятия, которые проходят, дают нам реальную возможность оценить ту роль, которую общественность проводит по социальной реабилитации наркозависимых. Мы четко понимаем, что лечение наркомании на сегодняшний день по официальной статистике Минздравсоцразвития заключается в 14 – 16,5 днях. Формально здесь можно говорить о детоксикации того человека, который попал в тяжелую жизненную ситуацию. Почему он туда попал? Потому что он употребляет тяжелые наркотики: героин, дезоморфин, о которых мы неоднократно говорили, и у него нет шансов вернуться обратно. Он идет в больницу, и в больнице его спасают. 14 дней с ним работают, промывают его, ставят на ноги, и после этого он считается пролеченным. Но, по всей видимости, методики лечения – это уже другой вопрос, – должны быть другими. Если мы реально понимаем, что тяжелейшая болезнь за 14 дней вряд ли вылечивается! Здесь тоже достаточно мощный пласт работы должен быть со стороны наших коллег из Минздравсоцразвития.

    Дальше куда он уходит, этот уважаемый всеми нами и ценимый нами всеми гражданин? Он уходит к себе домой, где для него опять приготовлена доза друзьями-товарищами, с которыми он это все и употребляет. И здесь должен срабатывать другой, достаточно мощный ресурс медико-социальной реабилитации. Если его не будет, уважаемые коллеги, практически невозможно человека вернуть в общество. Когда мы начинаем смотреть суровые цифры статистики, они нам говорят однозначно: после всего того, что происходит 1-2% граждан возвращаются в устойчивую ремиссию от года до трех лет. А где остальные 98%? А давайте посчитаем! Не случайно Владимир Абдуалиевич говорит: а сколько все это стоит? А стоит это больших денег. Один день так называемого лечения, а на самом деле возвращения в строй наркомана… Ему стало плохо, он пришел, ему оказали все услуги, и он опять вернулся в строй наркоманов. И государство за это платит. С одной стороны, государство ежегодно содержит более 100 тысяч посаженных в места лишения свободы, с другой стороны, в Минздравсоцразвития у нас работает мощнейший механизм воспроизводства. И при этом мы забываем, что каждый наркоман втягивает в наркотики до 20 граждан, которые не желают или слабы здоровьем. Он их втягивает в эту работу. Так давайте просто посчитаем, что через 10-15 лет у нас практически все население Российской Федерации станет зависимым от наркотиков в той или иной степени. Если мы сегодня говорим, и в докладе уважаемого нами Бориса Вячеславовича говорится о том, что у нас 5-6 млн. наркоманов, есть и семьи, это уже 15 миллионов работоспособного населения! Мы не говорим о детях до 13 лет, мы не говорим о тех, кому за 60 лет, мы говорим о тех, кому от 14 до 40 лет. Это работоспособное население, которое страдает от наркоманов. Еще ни одна семья, в которой есть наркоман, счастливой не была, я не видел таких семей, они все несчастные. То есть мы сами уничтожаем свои семьи тем, что не спрашиваем с тех, кто должен за это нести непосредственно ответственность. А ответственность заключается в том, что если не работает механизм медико-социальной реабилитации, достаточно затратный, достаточно длительный по времени, ни один год должен пройти, чтобы пролечившийся наркоман мог войти в социум и стать равноправным членом этого общества…

    Следующий этап. Когда я встречался с представителями частных охранных структур (мы сейчас этот вопрос достаточно мощно поднимаем)… Они на сегодняшний день достаточно серьезная сила, почти миллион подготовленных специалистов, занимающихся на тех или иных объектах охраной, в частности, охраной школ, вузов, детских садов, и они должны стать нашими помощниками. Они согласны с нами вместе сотрудничать, но возникает вопрос… Обратились представители частных охранных структур, они говорят: внесите, пожалуйста, поправки в закон, чтобы мы могли отказывать гражданам, которые употребляют наркотики, чтобы они стали частными охранниками. То есть уже сообщество более миллиона наших граждан говорит, что мы не хотим, чтобы в наших рядах были те, которые завтра пойдут охранять школы и т.д.

    Вот это основные аспекты, уважаемые коллеги. Хотя тема очень мощная, и разговаривать можно достаточно долго. Спасибо за внимание.

    Шувалов Ю.Е. Шлегель Роберт Александрович, пожалуйста.

    Шлегель Р.А. Добрый день, уважаемые коллеги! Так получилось, что я нахожусь в достаточно молодом, юном даже возрасте, мне 26 лет, и отношусь к тому поколению, которое очень хорошо знает, как происходит на практике распространение наркотиков среди молодых людей. Я хотел бы немного об этом сказать очень коротко. Я думаю, что специалисты об этом знают, но как это выглядит, например, в небольшом подмосковном поселке, в котором проживает порядка 9 тысяч человек. Соответственно все поколение друг друга знает, и естественно, купить в таком поселке наркотики не составляет никакого труда. Из того возраста, с кем я вырос и учился в одной школе, за последние шесть лет умерло 12 человек. Это небольшая общность, порядка 100 человек молодежи, все друг друга знают, школа небольшая. И оттуда проблема кажется гораздо более острой, чем когда ты рассуждаешь с точки зрения статистики.

    Но проблема здесь в следующем. Во-первых, все начинается не с наркотиков, как правило, а начинается с доступности алкоголя и сигарет. На мой взгляд, эти вещи взаимосвязаны, поскольку никакой сложности в том, чтобы приобрести алкоголь или сигареты в возрасте от 14 лет начиная, нет. Дальше точно такое же отношение к легким наркотикам, поскольку тоже нет никакой проблемы в приобретении. Естественно, органы правопорядка либо знают, либо догадываются о том, где, кто и когда продает, но на моей памяти посадили пока трех человек за последние 12 лет, в том числе людей моего возраста.

    Что касается, из чего складывается?.. Немало продуктов, которые мы можем видеть по телевидению, в средствах массовой информации, в которых мы не только можем увидеть пропаганду наркотиков, но которые совершенно открыто распространяются умышленно. Не говоря уже о том, что купить что-либо, используя различные формы общения в Интернете, не представляет никакой сложности, можно и на дом заказать.

    Следующая проблема – курительные смеси. Совсем недавно они продавались открыто и законно.

    Я полагаю, что если говорить о борьбе с наркоманией, то, конечно, с одной стороны, это увеличение сроков наказания. Конечно, это ответственность и за употребление. Хотя, например, расскажу интересный случай по поводу употребления за рулем. Недавно мне звонит помощник из Краснодарского края, от которого я избран, и говорит: представляешь, у нас сейчас такая ситуация, в станице Кущевской (всем известной) двух женщин задержали, обнаружили у них наркотики. Это было так преподнесено, что возможно им подкинули. Что нам делать? Куда обращаться? Естественно, мы начали выяснять, и оказалось все достаточно просто: две молодых мамы в состоянии наркотического опьянения с 4 граммами гашиша в сумочке из-под фотоаппарата и двое детей в машине. Это, конечно, страшная ситуация, и совершенно очевидно, что здесь мы могли только содействовать тому, чтобы органы правопорядка максимально в эту ситуацию включались, выясняли откуда, что и как. Но сам факт, что изначально при таких происшествиях граждане обращаются и расценивают это прежде всего как способ вымогательства со стороны правоохранительных органов. К сожалению, я знаю немало случаев, когда подкидывались наркотики. То есть, когда мы говорим о том, что мы увеличиваем наказание за употребление (на мой взгляд, это правильно) мы должны это тоже держать в уме.

    У нас в первом чтении в Думе принят закон об увеличении уголовной ответственности за продажу алкоголя несовершеннолетним. Я считаю, что его нужно принимать параллельно с теми законопроектами, о которых мы говорим. У нас, насколько я помню, был в первом чтении принят закон (кажется, сейчас он уже отозван) об обязательности социальной рекламы в 5% общей рекламы. Там уточняется порядок размещения социальной рекламы. Безусловно, этот законопроект тоже может идти вместе с теми поправками, которые предлагаются.

    Не решен вопрос о том, что является пропагандой наркотиков. На сегодняшний день вы можете видеть в различных развлекательных программах немало шуток, мультфильмов, чего угодно на эту тему. Естественно, с одной стороны это возбуждает интерес, с другой стороны, упрощает отношение к этому. Ну, покурил, ну, выпил. А то, что у нас 70% несовершеннолетних, сидящих в местах не столь отдаленных, совершили свое преступление в состоянии алкогольного опьянения, тоже очень интересный факт, над которым стоит задуматься, ведь кто-то им его продал.

    Поэтому я считаю, что эта проблема комплексная, она касается в целом отношений, с одной стороны, тех, кто продает алкоголь, нарушая закон, со стороны тех, кто размещает и публикует те или иные материалы, нарушая закон, с третьей стороны, это касается нас с вами, когда мы какие-то законопроекты пока еще не приняли. Но в любом случае, я думаю, возможно разрешение этой ситуации, улучшение ее, только в ситуации какого-то комплексного подхода, поскольку эта проблема на самом деле социальная и касается очень многих областей нашей жизни. Поэтому, я думаю, мы должны говорить и о других составляющих, которые этому сопутствуют, содействуют. Потому что, ну хорошо, если мы возьмем не проблему наркомании среди молодых людей, а, как правило, это молодые люди, если мы возьмем проблему алкоголизма – это тоже колоссальная проблема, фантастическая! Об этом можно говорить бесконечно. Я думаю, что речь идет о здоровье и о возможности вообще выживания нашего народа и о том, какие дети появятся у того поколения, которому сегодня 20-30 лет. Я полагаю, что здесь надо шире смотреть. Спасибо.

    Шувалов Ю.Е. Богданчиков Виталий Владимирович – президент Фонда «Здоровая страна», как раз специалист в области реабилитации.

    Богданчиков В.В. Добрый день, уважаемые участники «круглого стола»! Я хочу в начале своего выступления поблагодарить всех за достаточно откровенные и искренние выступления, были подняты очень серьезные и глубокие темы, они откликаются у меня, думаю, что мы сейчас об этом поговорим.

    Я представляю собой такой сегмент реабилитации. На базе нашего фонда есть классический реабилитационный центр. Мы существуем достаточно давно еще в 1998 году у нас была организована первая реабилитационная программа в городе Санкт-Петербурге, потом мы переехали в 2004 году в Москву, и с тех пор у нас существует реабилитационная программа «Вершина» и некоммерческий фонд «Здоровая страна».

    Я бы хотел тоже обозначить круг проблем, которые касаются непосредственно реабилитации, с чем сталкиваются люди, которые занимаются этим вопросом. Исторически у нас так сложилось, что получается следующая ситуация: человек, у которого возникают проблемы с наркотиками, в первую очередь обращается в медицинские учреждения, которые просто-напросто снимают ломку. Как уже коллеги говорили, это происходит от 7 до 14 дней, а потом больше предложений никаких нет. 14-ти дней, естественно, не достаточно, классическая реабилитация состоит примерно из 28 дней до 1 года, после чего идут уже амбулаторные программы и какие-то последующие.

    Полное отсутствие правового поля в этом сегменте. Нет никаких правил вообще, то есть они не прописаны вовсе. Непонятно с чего начать и чем заканчивать. В этой связи, видимо, и появляются такие случаи, как с Бычковым. Я прекрасно понимаю, что все работники должны действовать в рамках правового поля, и это обязательно. И мы тоже действовали исключительно в рамках правового поля, которое есть. Но вот штука интересная получается. К нам приходят родители на консультацию и рассказывают следующую ситуацию, что их ребенок-подросток уже не один год употребляет наркотики, и вчера-позавчера пришел домой, взял ребенка сестры, которому 7 месяцев, высунул его из окна и сказал: «600 рублей или я выкидываю ребенка». Это реальная ситуация. Здесь еще находятся люди, которые занимаются реабилитацией, они слышали о таких случаях не один раз, то есть это наша жизнь, наша обыденность. Это наркомания, там нет правил, нет вектора, нет ничего, там только тюрьма, больница, смерть – вот и все, что поджидает наркомана.

    Как поступать в таких ситуациях родителям? Вот мы говорим о принудительном лечении, мы говорим об усилении ответственности, в том числе и уголовной. Дело в том, что наркоманию нельзя вылечить тюрьмой, здесь всегда должна быть альтернатива. Человек, особенно который не торгует наркотиками, а потребляет, у него должна быть альтернатива на лечение, как в других странах. Потому что как болезнь наркоманию определяет Всемирная организация здравоохранения, что это болезнь хроническая, она не подлежит излечению, наркоман, даже если он не употребляет 30 лет наркотики, все равно остается наркоманом. Она хроническая, прогрессирующая и смертельная, то есть в любом случае она будет прогрессировать, она будет развиваться, и в случае употребления у нее будет один итог. Наркоман не контролирует свое потребление, он не может его ни уменьшить, ни приостановить без каких-то специальных средств. Случаи совершенно единичные, я за свою 15-летнюю работу слышал один или два раза, что кто-то самостоятельно прекратил употреблять наркотики, чаще всего это происходит именно в реабилитационном центре.

    Еще одна большая проблема – у нас нет никакой базы подготовки специалистов, работников реабилитационных центров. Мало того в реестре специальностей отсутствует такая специальность как аддиктолог. То есть у нас ни в физическом плане, ни в теоретическом, ни в практическом нет человека, у которого есть специальность «аддиктолог», кто мог бы непосредственно на профессиональном уровне заниматься реабилитационными процессами и вести реабилитационные действия. Слава богу, что какое-то время назад, в частности, у нашей организации была возможность вступить в Федерацию терапевтических сообществ Центральной и Восточной Европы, и все специалисты без исключения прошли обучение в Италии, Польше и США и получили там сертификаты. То есть это дипломированные специалисты, но они учились непосредственно за границей.

    В этой же проблеме появился еще один новый сегмент. Персонально у меня как специалиста возникает ощущение такой достаточно серьезной опасности оттока специалистов за границу. Их и так мало. Эта проблема, наверное, набила оскомину, и о ней говорят по телевидению, что инженеры и программисты, отток мозгов за рубеж. В последний год я явно слышу о том, что специалисты уезжают за рубеж, которые работают в наркологии. Мало того, что нет такой специальности, их нигде не обучают, так что отток десяти человек даже на Москву ощутим. До недавнего времени я знал десять человек, которые могли выполнять совершенно ювелирную работу по мотивации, по проведению интервенций и по специальным мероприятиям, которые есть в реабилитационном процессе, семь из них сейчас работают в США. Порядок цен просто колоссальный. Если у нас специалист получает, условно говоря, 20 тыс. рублей, то в США один час работы обыкновенного ночного консультанта (чаще всего из людей, которые употребляли в свое время наркотики, но более трех лет остаются чистыми) стоит 100 долларов. То есть за одну смену они получают в районе 2400. Это несравнимая и несопоставимая ценовой разлет влияет на отток специалистов, которые есть здесь. В то же время одна мотивация, если у нас даже коммерческие структуры мотивируют за 5 тыс. рублей, просто выезжая на дом и помогая родителям привести ребенка в реабилитационный центр, то в США это стоит 1,5 тыс. долларов. Эта разница влияет на просто катастрофический отток специалистов. И мы можем прийти к такой ситуации, что через 2-3 года у нас просто-напросто не останется специалистов, которые прошли очень большой путь с 1990 года до 2011-го.

    Еще одной проблемой является отсутствие единых норм реабилитации, отсутствие этики специалистов. То есть реабилитацией занимаются все, начиная от колдунов, заканчивая религиозными центрами, несмотря на то, что опять же по определению Всемирной организации здравоохранения, наркомания является био-психо-социо-духовной моделью болезни, и подходить к этому вопросу нужно только комплексно, нельзя снимать ломки и потом пускать человека опять в социум, ничего не будет происходить, он будет возвращаться в употребление. Нельзя заниматься только психологам, потому что этого недостаточно, есть еще социальные вопросы и вопросы духовные. Говоря о духовности, мы всегда имеем в виду то, что на верху иерархии ценностей у наркомана стоит наркотик, анне семья, дети, работа, что есть у обычных людей.

    Еще одна очень большая проблема – отсутствие базы. На сегодняшний день в России нет ни одного реабилитационного центра, ни единого, который построен по проекту как реабилитационный центр. Реабилитационный центр – это система помещений, просматриваемости коридоров, отдельного нахождения мальчиков и девочек, чтобы не было сексуальных контактов, специальное помещение для проведения мероприятий и многое другое.

    Единственный центр, который на сегодняшний день существует, он не пущен в эксплуатацию, и будет в самое ближайшее время продан в той связи, что экономическая ситуация такова, что некоммерческие организации просто не в состоянии содержать на балансе такие здания и вынуждены от них избавляться. То есть единственный центр построили, довели его до состояния готовности, и он сейчас будет продан.

    Васильев В.А. Где он находится?

    Богданчиков В.В. Он находится в Подмосковье.

    Шувалов Ю.Е. Давайте попробуем спасти его.

    Богданчиков В.В. Давайте попробуем об этом поговорить.

    В кризисные годы, за последние два года по некоммерческим организациям, те, кто в основном занимался реабилитацией в нашей стране, кризис ударил больнее всего, они либо ликвидируются, либо еще одна тенденция перехода в заграничные реабилитационные центры, отток специалистов, либо уже просто закрываются.

    И вопрос профилактики наркомании – это просто огромнейший пласт, о нем можно говорить сутками, и мы только затронем какие-то основные части. Выработано достаточно много инструментов, я передавал и Владимиру Тимофеевичу наши проекты, они были на рассмотрении. Я предлагаю эти проекты изучить и как-то их действительно претворять в жизнь, чтобы от дискуссии мы просто перешли к делу и реализовывали эти проекты.

    Мне многое чего хочется сказать.

    Шувалов Ю.Е. У нас будет возможность поговорить не только сегодня, я думаю, что мы теперь будем собираться регулярно по этому вопросу.

    Богданчиков В.В. Это было бы очень хорошо, Юрий Евгеньевич, потому что комплекс вопросов… Я сейчас остановлюсь на том, что меня зацепило по тестированию хотя бы. Это настолько вопрос широкий. Тестировать нужно в обязательном порядке, это необходимое мероприятие, вопрос: как тестировать? Давайте подходить реально к этому вопросу. Взять любую школу, назначить проведение тестирования, приехать туда с целой комиссией, и результаты тестов будут нулевыми, мы не выявим наркоманов там. Я сам лично провожу тесты тех людей, которые приходят ко мне на консультацию. Это достаточно специфическое мероприятие, нужно всегда смотреть за тем, чтобы наркопотребитель не подсыпал реагент и не обнулил тесты. Выявить наркоманов достаточно сложно даже специалистам, даже при проведении тестов.

    Кравченко Д.Б. Коррупция опять же, опять цена появится за тесты. (Оживление в зале.)

    Богданчиков В.В. Это вопрос следующий. Наркомана поймать за руку и взять у него тест – это непросто.

    Я тоже услышал фразу «добровольное тестирование». Я ее не совсем понимаю. Я себе представляю так, возьмем любую московскую школу, в выпускных классах есть 5 наркопотребителей (это совершенно точно). Давайте к ним подойдем и спросим: ребята, хотите пройти добровольное тестирование? Какой мы получим ответ.

    Потом те тесты, которые есть на сегодняшний день и которые хотят применять сегодня – тесты по слюне или по моче, они берут небольшой отрезок времени, то есть нужно пересмотреть этот вопрос и проводить тесты именно по волосам, где по одному сантиметру волоса можно понять, употреблял ли человек наркотик в течение месяца. То есть три сантиметра – в течение трех месяцев. Потому что бывают ремиссии у наркопотребителей, допустим, месячные или прошла информация, что в школе будет проводиться тестирование, наркоманы идут в «Детокс», их вымывают, тесты чистые, проходят тестирование в школе, и потом продолжат дальше потреблять. То есть деньги государственные истрачены, результат нулевой, наркоманы продолжают употреблять. То есть путь из ниоткуда в никуда, эффективности абсолютно никакой. Эти мероприятия должны быть реально эффективными.

    Спасибо большое. Я надеюсь, что наша дискуссия будет иметь продолжение и какие-то результаты. Спасибо большое, Юрий Евгеньевич.

    Шувалов Ю.Е. Зиновий Львович, пожалуйста.

    Коган З.Л. Спасибо большое. Знаете, я перед тем, как сюда идти, весь Талмуд перерыл, но ни о наркотиках, ни о сексе там ничего нет. Нет секса в Талмуде, как не было его в СССР, зато о семье и о браке очень много и очень подробно. Это не случайно, конечно, благополучная семья – основа основ общества. В еврейских семьях практически нет наркоманов, практически нет алкоголиков. Ну, курят, и то не очень.

    С места. А секс есть?

    Коган З.Л. Секс есть, и самый разнообразный, и распущенность в этом смысле очень большая. (Оживление в зале.)

    Поэтому номер один: нам нужно укреплять семью. Я хотел бы обратить внимание, что эпидемия ВИЧ вышла из популяции наркопотребителей. И любой может стать жертвой, и в еврейской семье, и в любой семье, и в кресле стоматолога, зубы у всех болят. Ну что делать? Я тоже полагаю, что наркоманы – они как бы между больными и преступниками. Это уже не больные, а иногда это еще и не преступники.

    Короче говоря, я вот представитель религиозного объединения, я считаю, что религиозные организации должны внести свой вклад в наше общее дело. Какой? Например, венчание. Венчание – это гарантия того (должно быть так), что семья будет здорова, что отправляются в семейную жизнь молодые, как космонавты в космос. Венчание – это респект. Можно, конечно, гражданский брак, можно в ЗАГС, но все-таки… И здесь я считаю, можно священнослужителям рекомендовать, что жених и невеста должны сдать тест на ВИЧ-инфекцию. Но не знаю, я буду на Межрелигиозном совете говорить об этом. Во всяком случае, предотвратить выход эпидемии из наркотического сообщества нужно, нужны эти пограничные столбики. А для светского государства трудно, есть проблема, но у религиозных в данном случае относительно брака нет проблем. Мы где-то должны остановить, чтобы в следующем поколении родились здоровые дети. Мы должны сделать так, чтобы у нынешних женихов и невест в голове сидело… И мы к этому должны идти. Это первое, то есть предотвратить выход эпидемии из наркотического сообщества в мир обычных людей.

    Теперь я бы хотел сказать, что мы должны внушить нашим детям, молодым людям, что русский, еврей или татарин, это те, у кого дети русские, евреи или татары, то есть воспитаны. Наркоман потерял уже национальность, это стеклянные глаза и всё. Тем не менее это наши дети, наши соотечественники, поэтому за них надо бороться. Когда маленькие дети, их иногда надо пороть, тогда хороший ребенок растет. Что делать с этими наркоманами? Мне кажется, что нужна социальная реабилитация, допустим, поселения, работа, свежий воздух, учеба, спорт. Специалист выступал, господин Богданчиков, специалисты появятся в этом поселении из этих наркоманов, кто выживет, и это будут хорошие специалисты. Не надо их готовить в МГУ или еще где-то, а потом за большие деньги их перекупит Америка. Нет, надо своих выращивать, родных, в этих поселениях.

    И одновременно, мне кажется, еще нужна показательная порка наркобаронов. Во-первых, объявить, что это преступление против человечности, во-вторых, начать за ними охоту. А то ни одного… Как говорит наш Президент: а где посадка? Никто не видит. Надо показать, что вот он милый, привезли и т.д.

    И мы должны понимать, что только трезвой и здоровой Россия станет благословенной, великой и процветающей. Это мы всем должны внушать. Спасибо.

    Шувалов Ю.Е. Овчинников Александр Александрович, пожалуйста.

    Овчинников А.А. Добрый день, уважаемые коллеги! Я бы хотел конспективно на некоторых моментах остановиться.

    Первое, все-таки наркомания – это болезнь или преступление? Это извечный вопрос, который стоял перед правоохранителями и вообще руководством нашей страны в былые времена и сейчас. Мне очень понравилось выступление господина Богданчикова, который затронул процесс реабилитации и действительно привел ту формулировку, которую дает Всемирная организация здравоохранения понятию «наркомания». В этой связи мне представляется, что это социальное зло требует всеобщей консолидации, с одной стороны, а с другой стороны, узкой специализации по направлениям деятельности. Не случайно в былые времена каждое министерство, каждое ведомство отвечало за свой срез направления работы. Кто за медицинскую профилактику… Вот Ирина Константиновна Роднина говорила о спорте. То есть, если посмотреть на некий документ, который был подготовлен к сегодняшнему заседанию, то мне представляется, что применительно к сегодняшним цифрам, к тому положению дел по борьбе с этим злом требуется новая комплексная программа, в которой было бы четко и точно обозначена сфера ответственности каждого из структурных министерств, то есть государства перед обществом. Это первое.

    Второе. Мы говорим о профилактика, борьба всего нашего общества, борьба с наркоманией – это и есть общая профилактика. Но есть еще и специальная профилактика, которая требует опять же целенаправленной деятельности отдельных правоохранительных органов. Почему происходит вовлечение в наркоманию? Почему этот клубок растет? Раньше это больше были социальные какие-то аспекты, аспекты чисто физиологического плана, мне специалисты не дадут соврать. А сейчас это еще и материальный аспект, поскольку приобретение или «зарабатывание» денег на приобретение очередной дозы не является главным, а является главным привлечение нового инвестора, он же потребитель, а отсюда этот клубок увеличивается. И в этой связи мне представляется, что мы обществу должны дать правильное и грамотное разъяснение, что борьба с наркоманией является еще и борьбой против имущественных преступлений, которые сегодня вызывают справедливые нарекания со стороны наших граждан за бездействие со стороны государства по защите их имущественных прав.

    На конкретных примерах. Опять вернусь к тезису государственно-частного партнерства. Вот будучи президентом Союза криминалистов, мы рассматривали два инвестиционных проекта: привлечение дорогостоящего (с помощью инвесторов) западного оборудования для создания реабилитационного центра по линии наркомании (о чем говорил здесь Виталий Владимирович), так называемый «Детокс» - у нас так же программа называлась, и второе – это создание прибора для раннего выявления потребителя наркотиков, которое можно было бы делать в экспресс-лайн ситуации. Почему меньше стало выявляться наркоманов за рулем? Увеличился поток машин, увеличилась плотность, уменьшилось количество всяких вещей, которые способны в очень короткий промежуток времени в техническом плане все это дело обнаружить. Это наше мнение было, и мы его пока отстаиваем.

    В этой связи мне бы хотелось, чтобы от таких широких призывов инновационной политики, на которую правильно ориентирует наш Президент, которая определена в развитии в Сколково, мы бы определили, что вопросы по борьбе с какими-то техническими разработками по линии борьбы с наркобизнесом, с наркоманией, тоже нашли свое отражение в этой технической программе. Есть даже предложение на уровне какого-то обращения, которое в дальнейшем будет трансформировано по линии партии, сделать предложение о создании специального гранта по этим техническим разработкам.

    То же самое касается и гранта по подготовке специалистов в этой области по линии лечения.

    И еще один такой вопрос. Вот мы выявили, зафиксировали, посадили. А что дальше? В свое время мне удалось послужить и поработать почти шесть лет в системе исправительных учреждений. Я с этого начинал службу в системе Министерства внутренних дел. В начале 70-х годов были лечебно-трудовые профилактории, они специализировались как по линии наркотиков, так и по линии лечения от алкоголизма. Конечно, в кандалах хорошо было бы отправить показательно, но, мне кажется, должен быть дифференцированный подход и в законодательстве, и в обращении. Если мы сегодня можем и должны максимально ужесточить ответственность наркобаронов, сбытчиков наркотиков, то, мне кажется, пройдя определенный период, мы должны дать возможность, особенно наркоманам, которые еще в хроников не превратились, встать на определенный путь исправления. Может быть, даже используя так называемые лечебно-трудовые профилактории. Они могут называться по-разному, но функция должна быть именно такой.

    В этой связи хотелось бы сказать, что на уровне законодательства мы не должны под одну гребенку всех загребать, а должен быть дифференцированный подход.

    И конечно показательные вещи, донесение до общества значимой борьбы с наркобаронами, со сбытчиками наркотиков должно быть в прайм-тайм, а не в ночное время, в 12 часов ночи, у нас предоставлялась возможность Федеральной службе по борьбе с наркотиками показывать эти эпизоды. Они должны это делать в дневное время.

    И конечно, общая профилактика по линии школ, учебных заведений. Это отдельная программа через спорт, через привитие неприязни к этому злу, которое может привести к губительным последствиям. Спасибо за внимание.

    Шувалов Ю.Е. Пожалуйста, новиков Георгий Андреевич.

    Новиков Г.А. Уважаемые коллеги, спасибо за предоставленное слово. Я хотел бы высказаться от лица медицинского сообщества. На наш взгляд, безусловно, если мы говорим о понятийном аппарате, то наркомания – это болезнь, которую обязательно надо лечить. Причем меня удивляет, что смущают многих из нас слова «принудительное лечение». Если мы говорим об инфекционном заболевании, то это то же самое принудительное лечение, там есть люди, которые были в контакте с больным, и они точно так же изолируются от общества, и здесь абсолютно не ущемляются никакие права человека. Это первое.

    Второе. Мы много говорим с вами о тестировании. С позиции практикующего врача лучше превентивно назначить перед операционным периодом антибиотики, чем потом бороться героически с сепсисом и гнойными осложнениями. То же самое касается тестирования. Я считаю, что это абсолютно оправданно, и те 40-60 рублей, а иногда 800 (просто надо подходить к этому дифференцированно) – это просто слезы по сравнению с теми расходами, которые потом государство несет в учреждениях системы исполнения наказаний и по лечению этих пациентов.

    Теперь несколько слов об оборотной стороне медали. 25 лет мы занимаемся легальным оборотом наркотических анальгетиков, очень у нас плотные связи с ФСКН по Москве и Московской области. Я говорю о тех пациентах, которые нуждаются в наркотических анальгетиках по легальным медицинским показаниям.

    Занимаясь этим еще в начале 90-х годов, было огромное количество пациентов и их родственников, которые в связи с тем, что не было ни ввозимых наркотических анальгетиков для терапии хронической боли разной степени (сильной, умеренной), они были вынуждены идти на теневой оборот наркотических анальгетиков. Для того чтобы облегчить страдания своим умирающим родственникам, они выходили на черный рынок, где приобретали абсолютно суррогатные, поддельные наркотические анальгетики, попадали в криминогенную ситуацию, и в нескольких случаях были заведены уголовные дела, которые были завершены исполнением наказаний, и собственно своим пациентам они помочь не могли, делали это от отчаяния. К сожалению, по данным Всемирной организации здравоохранения Россия занимает «стонадцатое» место по доступности наркотических анальгетиков для наших пациентов. Поэтому, безусловно, борясь с наркоманами как злом, национальной трагедией, и призываю абсолютно рассматривать их как пациентов для принудительного лечения и ввести эти тестирования, не взирая ни на какие права человека, потому что на самом деле ребенок не в состоянии, так же, как и его родители, оценить добро мы делаем или зло, а мы как профессионалы уверены, что мы однозначно творим здесь добро, еще и не забыть о тех пациентах, которым наркотические анальгетики нужны по показаниям. Это тоже огромная проблема. И если мы говорим просто об обороте наркотических анальгетиков, не надо забывать и о легальном. Потому что многие врачи настолько напуганы страшилками, которые существуют по поводу силовых структур, которые должны их контролировать, что иногда они просто не берутся назначать эти препараты, что является профессиональным преступлением, лишь бы не иметь дополнительной головной боли. А я не знаю, откуда такое мнение, наверное, наша такая пропаганда среди нашего медицинского сообщества, мы над этим как профессионалы работаем, но хотелось бы, чтобы общество в целом тоже обратило на это внимание.

    Спасибо.

    Шувалов Ю.Е. Ефимов Михаил Вячеславович, пожалуйста.

    Ефимов М.В. Приветствую всех участников «круглого стола»! Целиком присоединяюсь к тем оценкам, которые были даны сегодня за этим столом. И хотел бы вкратце пояснить, раскрыть отношение к наркомании со стороны Русской Православной Церкви.

    Православная Церковь именует наркоманию страстью, которая делает порабощенным человека, крайне уязвимым для действий темных сил. Именно этим, на наш взгляд, объясняется тот высокий уровень преступности среди тех людей, которые потребляют наркотики.

    Наркомания, к сожалению, с каждым годом охватывает все больше людей, унося множество жизней. С прискорбием приходится констатировать, что особенно подвержена этому пороку молодежь.

    Уважаемый представитель иудаизма правильно отмечал преступную и пагубную роль наркодельцов в этой проблеме. Роль эта сводится к формированию наркотической псевдокультуры. И в этой связи хотелось бы отметить, что молодым неокрепшим душам навязываются стереотипы поведения, представляющие употребление алкоголя и наркотиков в качестве нормального и даже неотъемлемого атрибута общения.

    С церковной точки зрения основными причинами бегства многих наших современников в страну алкогольных и наркотических иллюзий являются такие беды как духовная опустошенность, потеря смысла жизни, размытость нравственных ориентиров.

    Сегодня правильно говорилось о том, что алкоголизм и наркомания – братья-близнецы, и между ними неразрывная связь. В современном мире алкоголизм и наркомания становятся проявлениями духовной болезни не только отдельного человека, но всего общества в целом. С нашей точки зрения, с точки зрения Православной Церкви, это расплата за идеологию потребительства, за культ материального преуспевания, за бездуховность и утрату истинных идеалов.

    Относясь к жертвам пьянства и наркомании с состраданием, Православная Церковь предлагает им духовную поддержку в преодолении этого душепагубного порока.

    Особое внимание в этом вопросе Церковь уделяет профилактике и реабилитации, которые эффективны при условии сознательного вовлечения страждущих в евхаристическую и общинную жизнь Православной Церкви.

    В Русской православной церкви действует множество профилактических и реабилитационных центров данной направленности. Среди нас присутствует заместитель руководителя одного из таких центров Адливанкин Изяслав Александрович. Я попросил бы предоставить ему слово. Спасибо.

    Шувалов Ю.Е. Да, пожалуйста, вам слово.

    Адливанкин И.А. Добрый день, господа! Конечно, проблема очень актуальная, и поскольку я ко всему прочему еще и практик, я занимаюсь этим много лет, я бы хотел выделить некоторые аспекты, которые, как мне кажется, являются очень важными.

    Я совершенно согласен с коллегой, наркомания сегодня не является просто некой аномалией на периферии общества, наркомания становится культурой. И даже не субкультурой, к сожалению, это культура, потому что она очень объемная. Она включает в себя культуру Интернета, она включают в себя масс-культуру. Надо просто правильно понять, что воюя с наркоманией, мы воюем с масс-культурой в самом передовом ее проявлении. Скажем, конечно, в общем колоссальная духовная деградация является одним из инструментов побудительных причин, которая предполагает погружение человеческой личности в эту проблему.

    Я сразу перейду к некоторым примерам. Вот я недавно был в городе Лангипасе (Сибирь). Я был там по поводу исламской экспансии. Вроде бы небольшой город, и русские дети принимают ваххабизм. Но я не видел родителей, потому что никого это особенно не интересует. А вместе с этим оказалось, что весь город за год погрузился в проблему под названием «насвай». Я не знаю, представители ФСКН знают, что это такое?

    Голубовский В.Ю. Да, знаем и скажем, что это не наркотик. Надо четко отдавать себе отчет, потому что мы так сейчас и до курева дойдем…

    Адливанкин И.А. Я почему об этом говорю, почему я вас вспомнил, потому что это наркотик, но дети, которые жуют эти овечьи экскременты, в итоге получают определенное удовольствие, и это становится тоже наркотиком для них. Хотя официального подтверждения этому никакого нет. Надо просто правильно понимать, вот это состояние человека предполагает, извините меня, из экскрементов получение какого-то удовольствия.

    Потом я удивляюсь одной важной вещи. Я практик и принимаю очень много людей и все время сталкиваюсь с проблемой, которая совершенно очевидна, это то, что сегодня называется легальным наркотиком: «Терпинкод» и т.д. Мне странно, что мы об этом не говорим. Я не знаю, что об этом думают представители Министерства здравоохранения, но любой практик знает, что это колоссальная проблема.

    Третье. Я также соглашусь с молодым коллегой, нельзя сегодня рассматривать алкоголизм как некую автономную проблему. Алкоголизм сегодня, особенно пивной алкоголизм, это в принципе часть наркомании. И знаю очень хорошо по практике, что в последнее время реабилитация с позитивным процентом буквально упала до минимума, именно потому что существует постоянный допинг в виде легких алкогольных напитков.

    Недавно ко мне приводят одну молодую девушку, ей 14 лет, мама обеспокоена ее потреблением пива. Я ее спрашиваю: а сколько ты потребляешь. Она рассказывает, и говорит, что так вся школа. Три бутылочки в день «Балтики», две бутылочки коктейля по 10 градусов, и я считаю, что уже 50. поймите, и самое страшное, что они при этом учатся нормально. Понимаете, они не деградируют очевидно, они не падают, они при этом живут и учатся. Я думаю, что специалисты будут со мной согласны, потому что внимательное изучение этой проблемы выводит на первый план колоссальный вопрос: неужели же мы сегодня об этом не знаем, об абсолютной доступности того, что является частью наркоманской жизни? Конечно же, знаем. Неужели, говоря столько времени о борьбе с наркоманией, мы не можем обратить внимание на такие серьезные вещи, как продажа в аптеках с утра до вечера того, что является полной заменой героина, и круглосуточная доступность молодых людей к легким спиртным напиткам? Это не просто алкоголизм в виде водки, нет, это состояние, которое является состоянием наркомана – постоянный допинг. И выход отсюда практически невозможен, если на это не обращать внимание.

    И вот спросите меня, я еще затрону одну очень важную тему, поскольку сегодня в эту борьбу включились очень многие организации, я бы сказал социальной прослойки. Наверное, надо правильно понять, что наркомания в том виде, в котором она у нас появилась и в том масштабе, является какой-то частью глобального политического противостояния. Мне кажется, это должно быть совершенно очевидно. И сегодня, когда мы говорим о проблеме борьбы с наркоманией, надо посмотреть на пространство СНГ и понять, что почти 90% реабилитационных центров и деньги, которые на них тратятся, исходят из того же самого источника, из которого сюда же пришли наркотики. Это отдельная тема, о ней нужно отдельно говорить, но то, что существуют огромные фонды, которые финансируют колоссальные глобальные реабилитационные программы, в этом нет никакого сомнения. И даже когда мы сегодня говорим о таких вещах как «Детокс» и многое другое, здесь нужно быть очень внимательным, потому что есть неоднозначное отношение к этим технологиям.

    Не буду занимать ваше время, это очень серьезная тема, но, мне кажется, эту проблему необходимо учитывать. Я уже не говорю о том, что существует так называемая «двенадцатишаговая» программа, «анонимные алкоголики», огромное количество сектантских организаций, которые занимаются реабилитацией намного больше, чем официальные государственные структуры и структуры традиционных религиозных организаций. Намного больше, в десятки раз! И это тоже очень серьезная проблема. Я считаю, что это стратегия, потому что когда человек сначала попал в наркотическую зависимость, а потом становится в итоге хотя бы в своей ментальности сектантом, я знаю по практике, что это такое. Это есть глобальная стратегия, которая несомненно выходит за рамки просто понимания зависимости человека. Спасибо.

    Шувалов Ю.Е. Алтухов Андрей, пожалуйста.

    Алтухов А.С. Спасибо большое, Юрий Евгеньевич. Я попытаюсь коротко выступить.

    Роберт Александрович сказал, что он достаточно юный, а я с этой точки зрения вообще младенец получается, но вместе с тем у меня есть определенное суждение на эту проблему.

    Знаете, я помню какой шок на меня произвели слова завуча школы, в которой я учился, которая сказала, что более половины старшеклассников пробовали наркотики. Я действительно был очень сильно поражен. К нам тогда приезжал театр, играли студенты театрального вуза. Они показывали такой достаточно жесткий спектакль, артисты играли наркоманов, которые попробовали наркотики, все в конечном итоге умирали. Спектакль был очень серьезный, оставлял тягостное впечатление и по крайней мере позволял задуматься.

    Вместе с тем я лично никогда не пробовал наркотики и уверен, что никогда их не попробую именно потому, что мои родители с семи лет внушали мне мысль, что наркотики, что ничего хуже наркотиков нет, что наркотики разрушают личность, что человек, который пробует наркотики, практически не жилец. Я убежден, что именно это главный инструмент борьбы с наркоманией – родительское слово. Потому что именно родители являются непререкаемым авторитетом для ребенка. И у меня наркотики, благодаря моим родителям, ни с чем, кроме как со злом, не ассоциируются.

    Поэтому вот такая целенаправленная работа в школе и целенаправленная работа в семье ­– семья плюс школа – это, на мой взгляд, главный эффективный метод борьбы с наркоманией. Плюс здесь должна вестись целенаправленная работа государства.

    И второй момент, который я отмечу. Большинство молодежи знает, что самый простой способ достать наркотики, пойти в ночной клуб, там свободная атмосфера, музыка, туда можно сходить, развлечься. Вот этот стиль жизни, который, на мой взгляд, нам специально навязывается, стиль жизни вседозволенности, когда такие же кадры ночных клубов специально пропагандируются в фильмах – это стиль жизни, который противопоставляется и противен и России, и российской молодежи. Соответственно этому стилю жизни мы должны противопоставить совершенно другой стиль жизни, российской стиль жизни, основанный на ценностях семьи, на ценностях консерватизма, за который мы, собственно говоря, выступаем. Неужели нельзя по-другому достойно провести время с друзьями, за беседой, за другими занятиями, а не ходить в тот же самый клуб и не принимать наркотики, о котором мы сегодня говорим. Спасибо большое.

    Шувалов Ю.Е. Праздников Эрик Нариманович, пожалуйста.

    Праздников Э.Н. Уважаемый Юрий Евгеньевич, уважаемые коллеги! Меня опередил Андрей, говоря об этом, мне кажется, что рассматривая наркоманию как болезнь, мы должны говорить о том, что бороться можно в трех направлениях принципиально, это: 1) первичная профилактика, 2) лечение больных и 3) вторичная профилактика, то есть профилактика возвращения к болезни.

    Замечательно выступил мой коллега, профессор Новиков. Я тоже врач, профессор, хирург. Я могу сказать, и наши коллеги из федеральной службы подтвердят, что пункт 2 и 3 – лечение и вторичная профилактика, если взять долю успешности, то они минимальны. И в нашей стране сейчас с нашими финансовыми, организационными и иными возможностями по сути дела больного человека обследуют и рассматривают как вариант безуспешного, потерянного для общества человека. мы в такой ситуации находимся. По статистике 10-15% наркоманов могут быть возвращены к нормальной полноценной жизнедеятельности, 85-90% – практически потерянные люди. Это не говорит о том, что не надо пытаться вернуть их к жизни, мы обязаны это делать, но надо сосредоточиться на том, чтобы такого не было. Поэтому самым основным моментом является первичная профилактика. Во-первых, она дешевле. Все мероприятия, направленные на лечение, вторичную профилактику – это колоссально затратные мероприятия с минимальной эффективностью.

    Первичная профилактика, как мне кажется, должна идти по нескольким направлениям. Первое, это воспитание. Оно должно быть непрерывным. Говорят, что ребенка можно воспитывать и ему что-то внушить пока он еще ходит пешком под стол. То есть здесь родительское слово является важным моментом, и здесь, мне кажется, важным моментом является роль Церкви, религии, которая должна формировать правильные устои семьи и должна наставлять родителей, как правильно воспитывать своих детей. Если ребенок с детства получает информацию, что наркотики – зло, которое может привести к непоправимым последствиям, мне кажется, это чрезвычайно важно, чтобы от родителей в дошкольном возрасте дети получили эту информацию. Родитель – самый авторитетный педагог для ребенка, самый авторитетный человек, мнение которого для него чрезвычайно важно, особенно в этом возрасте.

    Но воспитание не должно прекращаться из семьи, детсад, школа. В детсаду… Вот мы упускаем очень важный момент, у нас большие пробелы в дошкольной пропаганде, в дошкольном воспитании неприятия наркотиков. Вот это наш провал. Потому что ребенок, придя в школу, приходит практически малоподготовленным, потому что в семье практически мало об этом говорят, считают, что ребенок еще маленький, в детсаду этот раздел упущен, а в школе они уже видят своих коллег из старших классов, которые либо пьют таблетки, любо колются, либо нюхают клей или принимают какие-то наркотические сильнодействующие препараты. Поэтому, мне кажется, чрезвычайно важен воспитательный момент. И среди мер, которые направлены на первичную профилактику, обеспечение занятости детей и подростков – вот это самое важное. Роль в том числе и всевозможных общественных организаций внешкольного образования, спортивных секций, о которых говорила Ирина Константиновна. Потому что дети чаще всего предоставлены сами себе и имеют все возможности для приобщения к токсикоманам и наркоманам.

    Еще важное направление – обеспечение контроля за детьми. У нас одна из проблем – бесконтрольность детей. Бесконтрольность ребенка приводит к приобщению его к среде наркоманов и токсикоманов.

    Чрезвычайно важным мне кажется то, о чем говорила коллеги из Федеральной службы – это пресечение любых возможностей распространения наркотиков в школе, на улице, в учебных заведениях. Я абсолютно поддерживаю мнение, что любые, самые крайние меры, самые значительные по срокам, по тяжести, любого свойства, потому что если этого не делать, это будет процветать, какие бы усилия мы не прикладывали. Ликвидация источников сбыта, безусловно, правильная постановка вопроса. Жесткое пресечение любых источников сбыта.

    Мне кажется, что одним из важных направлений, которое должно стать элементом государственной политики, это неприятие наркотиков в обществе, то есть это целевая государственная пропагандистская машина, которая должна работать постоянно, 24 часа в сутки, – неприятие наркотиков в обществе, неприятие наркоманов в обществе, чтобы это было системой нашей государственной политики.

    В этой связи я хотел бы вернуться к двум важным вопросам, которые поднимались. Тестирование. Тестирование – это важный компонент первичной профилактики. Поэтому Борис Вячеславович Грызлов, поднявший вопрос о тестировании, смотрит в корень проблемы, потому что это важный элемент первичной профилактики.

    И второе, то, о чем сказал и представитель иудаизма, и Русской православной церкви, это ненациональная, чужеродная масс-культура. Элементом нашей государственной политики должно быть формирование нашей национальной масс-культуры, создание эффективных мер противодействия насильственному внедрению в наше общество чужеродных нам инородных ценностей масс-культуры, которые не характерны исторически для нашей страны, для наших народов. Мне кажется, это чрезвычайно важная задача, и мы здесь, в ЦСКП, можем выступить со своими рекомендациями в плане законодательных инициатив в этой области. Меры должны быть любые, жесткие, самыми непримиримыми. Я вам просто приведу пример Соединенные Штаты Америки, о которых говорила Ирина Константиновна. То, что касается национальных интересов (а я думаю, что здоровье нации – это национальный интерес), Соединенные Штаты не смотрят ни какие элементы демократии, ущемления прав человека, жестко пресекается все на корню. Почему мы оглядываемся на Запад, как на это посмотрят со стороны? Мы должны жестко пресекать все эти вещи. Я могу сказать как хирург, как врач, если опухоль вовремя не удалить, если вовремя не ликвидировать очаг хирургической инфекции, мы потеряем больного. Поэтому здесь меры должны быть самыми жесткими и эффективными.

    Другой важный вопрос, мне кажется, это контроль со стороны гражданского общества, о чем высказывали озабоченность люди, которых мы знаем. О подкидывании наркотиков… Чтобы наряду с введением эффективных мер ответственности за распространение наркотиков, мы исключили любые механизмы манипулирования и очернения нормальных людей. Мы все знаем, что норма и практика, когда человека останавливают и начинают вымогать деньги, а когда их не получают, то подкидывают наркотики. Это всем известно, почти каждый из нас с этим сталкивался, и коллеги, наверное, тоже подтвердят, что сталкивались в своей практике тоже. Поэтому здесь наряду с мерами жесткими должны быть эффективные меры гражданского общества и обеспечения прав граждан, признания их невиновности. Наверное, надо подумать над этим механизмом, это тоже очень важно.

    Благодарю за внимание. Спасибо.

    Шувалов Ю.Е. Владимир Тимофеевич Поцяпун, пожалуйста. Это координатор программы будущей.

    Поцяпун В.Т. Дорогие друзья! Я многодетный отец, дед, такой же как все вы член нашего общества, которого еще пока судьба не завела за эту тонкую грань. Любой из нас родитель может оказаться на той стороне, и как правильно говорили здесь специалисты, и наши религиозные лидеры, в одиночку человек без помощи не может от этого зла избавиться. И любой из наших детей, и даже не очень большого возраста родителей может оказаться там, где он уже будет считаться злом, которое надо ограничить от общества. И ситуация эта происходит ровно оттого, что враг, который насаждает наркотик, силен, он богат, он объединен, он работает, как говорит Эрик Нариманович, 24 часа над пропагандой и рекламой, он находит прямых пособников, союзников и косвенных сторонников.

    Если бы мы с вами собирались три месяца назад, то это было бы очередное эмоциональное обсуждение проблемы, но 18 апреля в Иркутске, в городе, в котором, Виталий не даст соврать, 60% школьников наркоманов или сколько?

    Голубовский В.Ю. Иркутск – это город вообще с очень большой проблемой, специалисты, которые там работают, говорят, что город разделен пополам: половина города употребляет, половина сбывает. Такой центр прямо.

    Поцяпун В.Т. Не зря там прошел Государственный Совет. И Президентом не только озвучены проблемы, но даны конкретные поручения правительству, правоохранительным органам по подготовке целого ряда мероприятий.

    Борис Вячеславович Грызлов – Председатель Государственной Думы, Председатель Высшего Совета партии «Единая Россия» не для того, чтобы поднять в обществе эмоциональную волну перед выборами, выступил с достаточно конкретными предложениями.

    О чем я хочу сказать? Что государство проявило ту саму политическую волю, о которой еще год-два назад говорили лидеры общественные, которые пытались самостоятельно бороться с этой проблемой, и будут направлены деньги. И я бы хотел вас призвать после сегодняшнего дня включиться в конкретную работу. Почему? Потому что куда пойдут эти деньги? Уже правительство начало работать, уже какие-то люди, которых мы не знаем, не видим, уже составляют эти программы. Не знаю, мы можем в любом порядке начать. Нужны ФСКН деньги? Я думаю, нужны. Я не раскрою большой тайны, что молодой офицер, выросший в этой же масс-культуре, в пропаганде этого образа жизни, получая 12 тыс. рублей в городе Москве, наверное, очень трудно ему найти для себя моральное, этическое оправдание, почему он такой бедный, когда кругом такой соблазн, и те, с кем он борется, в миллиард раз богаче его, потому что они одни целое.

    Куда пойдут деньги? Президент предложил создать стандарт. Эта работа будет делать, значит, на это будут выделены деньги. Давайте спросим специалистов, какой это должен быть стандарт? Наш родной, который используется на 14 дней? Метадоновый? Или тот, про который известно во всем мире, что он приносит результат? Но ведь надо, чтобы мы сегодня не закончили, а донесли это до тех людей, которые будут направлять деньги.

    Вот они сидят здесь втроем, и, может быть, еще кто-то знает, и надо их услышать, и как-то партии проконтролировать этот процесс. Ведь это уже конкретная живая вещь! Ведь та же самая реабилитация. Тут же написано: «Нужно создать национальную систему реабилитации». Чем это закончится? Будут выделены какие-то, допустим, колоссальные средства, построены здания, наводнены оборудованием. А потом окажется, что это все никому не надо. А специалисты говорят, что дайте денег на обучение собственно врачей. Нет этой специальности! Давайте создадим эту специальность. Вот они в одиночку бьются, они не могут ее пробить. Значит, им кто противостоит? Мафия наркологов. Но это же конкретные вещи, которые стоят государственных денег. Значит, надо на этом сосредоточиться?

    Или вопрос пропаганды. Вот Эрик Нариманович и многие здесь говорили. Вот мне очень понравилось ваше выступление, потому что вы предложили конкретную меру. Если Православная церковь, мусульмане, еще кто-то из маленьких религий поставит в своей работе конкретные препятствия к тому же венчанию, найдите свои формы, это будет конкретный шаг и конкретный вклад. Ведь все знают, как у нас строятся дороги и делаются многие массовые программы. Да? В том числе это касается государственных, региональных, муниципальных программ по профилактике, пропаганде антинаркотической деятельности. Да ведь этих людей точно так же нужно причислять к серийным убийцам, как Борис Вячеславович здесь пишет, потому что им деньги на пропаганду здорового образа жизни проще всего, объявив конкурс, спустить на свою отмывочную фирму и отчитаться фантиками какими-нибудь. Понимаете? Тот, кто сейчас будет направлять государственный денежный поток, тот и добьется результата – либо они, либо мы.

    У меня есть единственная надежда на то, что что-то подучится, потому что, несмотря на то, что враг силен, сплочен, имеет квалифицированные кадры, все-таки есть, несмотря на все недостатки, о которых говорили коллеги, в нашем государственном устройстве, в правоохранительных органах, в школе, в медицине, все-таки у нас еще большинство тех, кто за эту грань не удалось перетащить. У этой проблемы есть заказчик, мы сами – родители, дети которых еще не гибнут. Если нам удастся, а это нужно делать… Потому что я не знаю, гарантирован ли любой из нас, в том числе и я, от того, что завтра где-то, кто-то в тот день, когда у него уже нет никакого удовольствия, у него только болит, и он переступил все моральные, социальные, этические нормы, и он любой ценой найдет молодого человека и уговорит его купить у него, и тем самым найдет еще следующего, что этим следующим уговоренным не окажется кто-то из наших детей. И потом мы о нем же, переведя за эту грань, будем говорить, что с ним бесполезно что-либо делать.

    Предложения могут принять различные организационные формы. Мы можем с вами каждую неделю собираться, можем создать партийный проект. Мы подумаем. Мы буквально в ближайшее время предложим какие-то механизмы. У меня просто просьба всем специалистам включиться, чтобы не прикрываясь нашим эмоциональным обсуждением, красивыми и правильными словами, те незаметные тихие чиновники, которые будут принимать решение по направлению государственных средств или по направлению выбора вектора развития, на радость наркобаронам не приняли решение, которое ухудшит ситуацию.

    Спасибо огромное.

    Шувалов Ю.Е. Барцалкина Виктория Васильевна, пожалуйста.

    Барцалкина Л.В. Я хочу поблагодарить за приглашение. Дело в том, что я представляю здесь университетскую науку, и с большим интересом слушала выступления заинтересованных людей. действительно, боль за то, что происходит в нашей стране нас всех объединяет.

    И чувство, которое у меня появилось, что мы безумно отстали, катастрофически отстали от многих других странах в вопросах решения проблем, связанных с реабилитацией и профилактикой. Создается такое впечатление, что понимая это, хватаемся за какие-то отдельные предложения, мероприятия и т.д., придавая им некий очень высокий статус. Сегодня много говорили про тестирование, так вот, на примере тестирования я хочу сказать, что отдельные мероприятия не могут быть самоцелью. Если мы возьмем тестирование на наркотики в школах, то получается, что есть, конечно, потребность в выявлении таких детей, но не для того, чтобы их прищучить, а для того, чтобы им помочь в ситуации, когда они попали в ловушку зависимости. За этим, если первично было что-то диагностировано, должна следовать дифференциальная диагностика, чтобы установить, это одноразовое или эпизодическое употребление, или это уже сформированная зависимость.

    Вслед за этим должна быть разработана процедура того, а что с этим ребенком делать дальше? Какую помощь оказывать? Или в условиях образовательного учреждения или в условиях реабилитационного центра? Тогда возникает другое вопрос, очень серьезный на сегодняшний день: а есть ли у нас такие реабилитационные центры для детей и подростков, которые бы соответствовали международному уровню? Вопрос, не имеющий ответа. Я как специалист знаю, что у нас таких центров нет, и программ, которые были бы ориентированы именно на этот контингент, тоже нет. Представляете, в какую мы сложнейшую ситуацию попадаем? Мы выявили таких детей, и что дальше?

    Существует ряд и других вопросов. Вы знаете, мне не очень понравилась та статистика, которую нам приводили здесь, в частности, Федоров Валерий Валерьевич, который подтверждал статистическими данными, что все согласны, что все руки поднимают за это тестирование и т.д. Потому что в первую очередь надо было спросить, а что каждый понимает под этим тестированием? Существует по этому вопросу ряд и других вопросов, которые с ним связаны: как это делать и где проводить? В медицинском или образовательном учреждении? Какая биологическая среда берется для диагностики? Например, в слюне можно обнаружить присутствие наркотика только в течение двух часов после употребления. Забор крови из вены обязательно предполагает оснащенный процедурный кабинет, которого нет в школе. Диагностика по моче требует внешнего контроля за получением образца. О чем говорил тоже Богданчиков Виталий Владимирович. В результате чего у человека может возникнуть, и об этом знают все медики, такой психогенный спазм, не говоря уже о том, что действительно должно быть добровольное согласие на такой вид диагностики.

    Надо отметить, что тест-полоски, которые сейчас очень активно используются на определение наркотиков в моче, выпускаются в основном, и было так задумано, для внутрисемейного контроля. Кроме того, такой вид диагностики дает очень большую погрешность – от 20 до 30%. А теперь представьте, коллеги, что получив ложно положительный результат, можно вызвать сильный психологический стресс и у ребенка, и у родителей самим сообщением о таком результате.

    И еще одна нерешенная проблема: какую методику выбрать? Я бы могла тут перечислять массу проблем других, которые связаны с этим предложением, но хотела бы сказать основное, не задерживая ваше внимание. все приведенные рассуждения говорят лишь об одном, что нужна предварительная серьезная проработка вопроса специалистами разного профиля: медиков, психологов, педагогов, юристов, чтобы мы в решении этого вопроса не попали в такую же самую галошу, в которую попали с ЕГЭ. Ведь когда разрабатывался ЕГЭ, не был приглашен ни один специалист, ни психолог, ни педагог. То есть, это нонсенс! И то, что мы сейчас имеем, это как раз результат такой политики.

    В заключении я хочу сказать, мы сейчас подошли к такому моменту, когда назрела ситуация создания национальной системы реабилитации и профилактики. Без этого мы ничего не сможем сделать, и вот эти одноразовые какие-то инновации, на мой взгляд, не помогут в решении тех проблем, которые мы здесь ставим. Спасибо большое за внимание.

    Шувалов Ю.Е. Попович Лариса Дмитриевна. Но я прошу коротко, потому что у нас будет следующее заседание.

    Попович Л.Д. Очень коротко. Я как раз постараюсь говорить языком цифр, потому что эмоциональную составляющую мы уже здесь достаточно долго слушали.

    Итак, я совершенно согласна с тем, что нам необходимо все взвесить. И первое, с чем мы сталкиваемся, что в России практически нет серьезных исследований не просто проблемы наркомании, алкоголизма и табакокурения, а дальше нормального исследования ущерба, который наносят эти факторы риска.

    Когда мы начали это исследование инициативно в Высшей школе экономики, то мы столкнулись с отсутствием даже нормальных подходов и нормальной честной статистики в Российской Федерации.

    США определяет ущерб от наркомании в размере 250 млрд. долларов, Канада идет дальше, в 2,5% ВВП она оценивает ущерб от наркомании. В России, используя международные подходы, мы попытались рассчитать, сколько мы теряем на этом зле. Наши расчеты показывают, что возможные потери только от наркомании составляют порядка 1,5% ВВП, это около 600 млрд. рублей или 1 млн. 670 тыс. рублей в год на одного человека.

    В чем проблема? Проблема в том, что собственно медицинские потери составляют всего лишь 3,5% от общих потерь, основную долю здесь составляют потери, связанные с правонарушением, и производственные потери от преждевременной смертности или нетрудоспособности.

    По нашим расчетам доля преступлений, которые связаны с наркоманией, если использовать международные подходы, будет составлять не менее 23% от общего объема преступлений.

    Что же можно противопоставить такому ущербу? Существует схема лечения. Это не 14 дней, этот нормальная схема лекарственной терапии, скажем, полугодовой непрерывный курс антагонистов апиоидных рецепторов будет стоить порядка 250 тыс. рублей. Да, безусловно, они должны подкрепляться психотерапевтическими мерами, без этого эффективного лечение наркомании мы не получим. Но тем не менее вот вам сопоставительные цифры: 1 млн. 670 тысяч против 250 тысяч за полгода.

    В чем проблема? Эти программы, если их внедрять, прежде всего, необходимо будет внедрять на федеральном уровне, поскольку регионы сами, во-первых, не всегда сами в состоянии понять глубину проблемы, во-вторых, это проблема не медицинская, и мы с вами понимаем, что затраты, которые будет нести Минздрав, имея всего лишь 3,5% вклада в общий ущерб, Минздраву не очень понятна. Это проблема всего общества, поэтому программа реабилитации должна быть федеральной. Нам необходимо обязательно делать серьезные подвижки в части статистики. Нам необходимо отслеживать всех тех реабилитированных наркоманов, которые уходят после ремиссии и исчезают из поля зрения. Этого ни в коем случае нельзя делать, они должны наблюдаться практически до полного излечения. И нам необходимо, безусловно, исследовать проблему научными методами и рассматривать ее вместе с близкими проблемами алкоголизма и табакокурения, которые с точки зрения социального эффекта (это показывает мировой опыт) несут значительно больший вклад в социально-экономический ущерб, но тем не менее проблема наркомании от этого не становится менее важной.

    Я готова предоставить все расчеты и все данные, которые, на мой взгляд, сейчас в России являются уникальными. Мы действительно сделали серьезное исследование, которое может помочь обосновывать в том числе и целевые направления расходования тех средств, о которых вы говорили. Спасибо.

    Поцяпун В.Т. Спасибо большое.

    Зиновьев Валерий Владимирович – исполняющий обязанности руководителя Международно-правового департамента ФСКН. Может быть, он нам расскажет про злых супостатов?

    Зиновьев В.В. Я не буду рассказывать ни про супостатов, я не буду конкретно входить в те проблемы, которые здесь поднимались, по одной простой причине – за этим столом собрались профессионалы, которые в этом вопросе разбираются очень хорошо. И поэтому пугать друг друга цифрами и говорить о том, что мы должны что-то делать, мы все об этом знаем.

    Что я хочу просто эмоционально отметить. Наше мероприятие называется «круглый стол», но за этим «круглым столом» абсолютно отсутствовала дискуссия, мы все были едины в подходе. Если говорить о теоретических вещах, то и в них в принципе нет никаких разногласий. Если мы говорим о наркомании, является она болезнью или преступлением, то, конечно же, это болезнь, а кто говорить иначе?

    ФСКН России на протяжении последних двух лет предпринимает колоссальные усилия для того, чтобы исправить ситуацию. Я надеюсь, что это видно, это заметно, и поверьте есть определенные успехи. Определенные успехи на международном уровне, определенные успехи в вопросах правового регулирования. Но ситуация остается страшная, и ее действительно надо менять. И силами одного ведомства или силами нас, специалистов, занимающихся этим вопросом, раздельно это сделать практически невозможно. Это общенациональная беда, вокруг которой надо объединиться.

    И вот то, что политическая сила берет на себя эту роль, не просто вселяет надежды, мне кажется, это как раз тот шанс, который нельзя упустить.

    Если говорить о конкретных предложениях, мы еще по всей видимости не один раз соберемся и будем иметь возможность обсудить конкретно какие-то направления и какие-то проблемы и выход из этих проблем. У меня просто одно предложение, к сожалению, здесь уже нет наших депутатов, потому что именно депутаты фракции «Единая Россия» очень много нам помогают, но есть один вопрос, который можно решить буквально завтра. 2 ноября 2010 года был в первом чтении принят проект федерального закона, который внесен Правительством Российской Федерации. Этот закон вносит изменения в Уголовный кодекс, в Уголовно-административный кодекс. Его можно назвать: по усилению ответственности. Но это как раз закон, преследующий те цели, о которых мы сейчас говорили. Закон, направленный на борьбу с наркобаронами, направленный на то, чтобы ответственность была дифференцирована, чтобы мелкие сбытчики были освобождены от страшной и высокой ответственности, а люди, которые получают сверхдоходы и оперируют сверхразмерами, получали если не высшую меру наказания, так пожизненное заключение. Закон, который исправляет ситуацию ответственности за распространение наркотиков в общественных местах, которая как квалифицирующий признак сейчас просто отсутствует и т.д. и т.п. Это закон, вносящий порядка 80% изменений в статьи Уголовного кодекса, действующего в настоящее время, его надо принимать.

    Кроме того, у нас огромное количество, как мы считаем, проработанных инициатив, но о которых можно говорить и которые можно обсуждать дальше. Надо что-то делать. То же самое лечение. Та же самая ответственность. Вот почему-то говорят: ответственность за употребление наркотиков, но вопрос мы же не так ставим, мы говорим об ответственности не за употребление наркотиков, а за уклонение от лечения. По всей видимости, вот это соль, которую действительно надо решить.

    Но я не буду занимать ваше внимание, мы очень долго уже сегодня обсуждаем эти проблемы. Спасибо огромное за то, что мы объединились и за то, что мы в очередной раз получаем шанс решить эту проблему.

    Поцяпун В.Т. Спасибо большое, Валерий Владимирович. Вы не переживайте, у нас запись ведется, стенограмма, и депутаты наши, кто работает на «круглых столах», материалы смотрят, мы их на сайте размещаем. Потерь здесь не будет.

    Коллеги, если кто-то еще имеет силы и желание, можем одно-два выступления послушать. Есть желание у кого-то еще?

    С места. Контролировать. Мы не против наркотиков, мы против наркомании, против злоупотреблений наркотиками. А с самими наркотиками проблем нет.

    Поцяпун В.Т. Я хочу сказать, что мы маленькие шаги уже предприняли, был координационный стол по фармакологии и фармацевтии. Мы приняли обращение к аптечному сообществу, которое подписали многие депутаты, врачи, сами деятели этой сферы по пресечению как раз легальной продажи тех наркотиков, о которых вы говорили, кодеиносодержащих.

    Мы запускаем с сегодняшнего дня ряд проектов в социальных сетях по обсуждению этой проблемы. Часть того, что было здесь, мы тоже туда запустим и постараемся привлечь побольше общественности.

    Еще бы хотел коротко сказать, что введение уголовной ответственности, скорее, мне кажется, носит образовательный характер, чтобы общество, дети и родители знали, что употребление наркотиков, это не легкий и приятный образ жизни, а чтобы с детства было понятно, что это «кака». Как говорил Эрик Нариманович, с детского сада это плохое. Это скорее на мельницу антипропаганды буду.

    Голубовский В.Ю. Владимир Тимофеевич, не согласен с вами, откровенно скажу. Почему? Если мы с детского сада начнем разговаривать о наркотиках, когда ребенок пока еще ничего не понимает, речь, наверное, должна идти о здоровом образе жизни. И мы начинаем, все профессионалы здесь собрались, вникать в такие тонкие материи, которые на сегодняшний день требуют не мощнейшего обсуждения за «круглым столом», а может быть, обсуждения узких специалистов для того, чтобы внести уже предложения нам конкретные профессиональные. Эмоции, эмоции, но я вот сказал коллеге, давайте тогда будем в утробе матери рассказывать ребенку, слушать музыку хорошую, тоже, наверное, повлияет на это. То есть не надо уже уходить за грань!

    Поцяпун В.Т. Я лично тоже считаю, что если мы о чем-то не говорим, и человек об этом никогда не узнает, но, к сожалению, есть те, кто в это же самое время об этом рассказывает, но с другой позиции.

    Загладина Х.Т. Можно я дополню еще? Я совершенно согласна с вами, что нужно специалистам встречаться, потому что по образованию, по воспитанию здесь было 0,0% затронуто. Вопросы очень важные. Что касается социального партнерства, школы и родителей – здесь непонимание родителей колоссальное потому что гиперопека родительская зачастую ведет к тому, что родители даже в школу боятся детей отправлять, не говоря уже в общественные организации, которые ориентируют на общественно-полезный труд, еще что-то.

    Поцяпун В.Т. Не знаем мы – родители ничего. Вот для меня было откровением, когда мне специалисты рассказали, что и смертность среди родителей наркоманов стоит на первом месте, потом алкоголизм родственников, а потом уже смертность самих наркоманов.

    Попович Л.Д. Мы вам дадим эту статистику, она на самом деле жуткая совершенно. И наркоманская статистика отличается и от алкогольной, и от табачной, хотя там проблемы ничуть не меньше.

    Голубовский В.Ю. Уважаемые коллеги, в своем выступлении я говорил, что каждый наркоман помимо 20 втягивающихся, уничтожает свою собственную семью. И собственная семья, к сожалению, не только папа и мама, а это брат, сестра, ближние родственники, бабушка, дедушка, которые могли до 80-90 лет жить, а они раньше умирают, когда видят это все, живут в этой обстановке, когда наркоман совершает правонарушения, тащит из дома все.

    Попович Л.Д. 1,5% – это даже без моральных страданий.

    Голубовский В.Ю. Именно так! Не оценивается, почему сердце остановилось у бабушки или у родителей именно сейчас.

    Попович Л.Д. Но даже 1,5% ВВП – это огромные деньги.

    Голубовский В.Ю. Лариса Дмитриевна, но мы же с вами должны понимать, куда мы идем. Если мы это понимать не будем!.. Но это же не тема дискуссии сегодня, к сожалению.

    Попович Л.Д. Мы сегодня поставили эмоционально и поняли, что проблема выходит за рамки медицинской, уж точно, и правоохранительной.

    Голубовский В.Ю. И педагогической, и т.д. И когда вы сказали о здравоохранении, мы должны создать, и мы ее создадим, национальную систему медико-социальной реабилитации.

    Поцяпун В.Т. Уважаемые коллеги, я вижу есть желание у всех. У нас есть стандартная форма партийных проектов, где есть некое руководство из больших партийных выдающихся руководителей, есть экспертное сообщество, есть какая-то рабочая группа, которая как раз пишет программу, разрабатывает детали, подробности, и потом дает какие-то предложения. Мы можем по этому пути пойти, может быть, в данном случае у нас получится несколько рабочих групп, потому что направление широкий спектр занимает.

    Например, есть предложение обратиться к Святейшему Патриарху Кириллу, чтобы он тоже повлиял на государство и на выделение финансов для создания монастырей. (Общий разговор.)

    Версия для печати